Могущественный маг лишен магии и власти. Его род уничтожен, империя рушится. Единственный способ вернуть силу — отправиться в смертельно опасные пустоши. Героя ждут неизвестные враги, древние тайны и борьба за выживание в новом, враждебном мире.
Поэтому наш удар оказал…
Довольно быстро я устал слушать высокопарные речи царской особы, и просто отключил мозг, полуразвалившись в мягком кресле. Полностью расслабиться себе не позволил, потому что вспышки камер неустанно мерцали со всех сторон. Не хватало ещё появиться в газете под каким-нибудь заголовком «быдло аристократ» и всё в таком духе."
"Где-то минут через десять Забельский перестал попусту сотрясать воздух и, наконец, объявил о том, что в зале присутствуют люди, благодаря которым всё это и случилось. Называя нас по одному, император просил подняться на сцену, где жал каждому руку и лично вручал орден Героя Империи. Насколько я знал, это была одна из самых высоких наград. И как ни странно, на этом всё. О материальных выгодах, которые каждый из участников, несомненно, тоже получил, не было сказано ни слова. Как-то мелко, что-ли. Думал чествование героев помасштабнее будет.
Тем временем император назвал мою фамилию, и поднявшись на сцену, я так же, как и все, получил свое рукопожатие и побрякушку на грудь, после чего вернулся обратно на своё место. Что ж, значит, о планах на Ритех, который я просил у Забельского, можно было забыть. Если бы император согласился на мое предложение, то однозначно объявил бы о таком решении во всеуслышание. Жаль, очень жаль. Но что-нибудь ещё придумаю.
Я был одним из последних, и через несколько человек после меня награждение подошло к концу. Император снова улыбнулся, попросив дать героям ещё одну порцию оваций, и хотел сказать что-то ещё, как его перебили.
— Прошу прощения, — неожиданно для всех, по залу раздался громкий юношеский голос. — Ваше Величество, разрешите мне задать один вопрос.
Обернувшись, я увидел Сергея Романова, который встал со своего места и уверенным взглядом смотрел на Забельского. Его лицо было полно решительности, но побелевшие костяшки пальцев на сжатых кулаках выдавали волнение. Черт! Что-то внутри подсказывало, что эта его выходка имеет прямое отношение ко мне.
— Конечно, — улыбчивое лицо императора даже не дрогнуло.
— Я ни в коем случае не хочу с вами спорить, — начал говорить Романов, и с каждым словом его голос становился крепче и уверенней. — Однако среди награжденных есть человек, чье присутствие вызывает у меня очень большие вопросы.
Черт, всё же это про меня.
