Насколько я понимаю, обнаружен он не был?
Лицо Макарова расплылось в счастливой улыбке. Такую физиономию можно наблюдать у подростка, случайно повстречавшего предмет своего обожания.
— Он встречен нашим агентом на базаре у Сухаревской башни и не далее как вчера препровожден в Таганскую тюрьму.
Аристов невольно улыбнулся. Надзирателям, очевидно, придется здорово помучиться, прежде чем научить медвежатника какому-нибудь ремеслу.
— С ним следует поработать поплотнее, не исключено, что он замешан в других взломах.
— Уже работают, ваше сиятельство.
— Ну и?..
— Пока от всего отказывается. Но ничего, в исправительных тюрьмах у нас хорошие специалисты, найдем и к нему подход.
— Хорошо. Кто третий?
— Третий медвежатник весьма любопытная личность, некто Злобин Филимон Панкратович, — со значением посмотрел на Аристова Сергей Гурьевич. Его круглые очки при этом зловеще блеснули. — И биография, я бы сказал, у него самая что ни на есть непростая. Начинал как обыкновенный мошенник на Сухаревке. За что впервые и попался. Отсидел в Сибири пару лет. Затем был выселен под надзор полиции. Однако скоро бежал и был обнаружен в Санкт-Петербурге. Там он ограбил два магазина. И что самое интересное, вскрыл сейф, причем прежде подобный тип замка считался неприступным.
— Как вы сумели подобраться к нему?
— Оперативные разработки. Женщины! — едва ли не с ликованием произнес Макаров. — Как только он попал под подозрение, мы подставили ему женщину, с которой он сошелся, и, разумеется, мы знали о каждом его шаге. Надо признать, весьма искусная мадемуазель! — Макаров даже слегка прищелкнул языком, тем самым давая понять, как он высоко ценит ее деловые качества. — Так вот, он попался снова и, как нам показалось, был упрятан надолго. За ограбление лавки купца первой гильдии Медведева он получил десять лет каторги. Однако бежал уже через год. И нам представляется, что он скрывается где-то или в Москве или в Санкт-Петербурге. После того как он бежал, мы поставили наружное наблюдение у дома обожаемой им мадемуазели, но у ней он уже больше не появлялся. И я совсем не исключаю, что ограбление — это его рук дело.
— Как он выглядит?
— У меня имеется даже его фотография. Извольте взглянуть, — Макаров протянул небольшой снимок."
"Аристов осторожно взял. С фотографии на него смотрел весьма недурной малый. Крепкое, самоуверенное выражение лица, чего не сумела стереть даже казенная рука фотографа. Очевидно, он знал себе цену и наверняка на каторге заработал немалый авторитет. Скорее всего, он был из «иванов», из тех самых, что запросто подминают под себя каторжан и разгуливают в окружении «рабов», готовых по первому цыканью хозяина броситься на обидчика.