Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Они подрываются на собственной взрывчатке, но от этого охотников быстро разбогатеть не становится меньше. Они как будто бы искушают судьбу.
— Да, — невесело поддакнул Ксенофонтов, сидевший по правую руку от генерала, — я тут справлялся. Оказывается, нитроглицерин очень коварная штука. Он способен взрываться не только от нагревания, но даже от неосторожного обращения. Представьте, господа, достаточно тряхнуть нитроглицерин, как он взорвется в кармане.
— Если бы это обстоятельство хоть как-то кого-то удерживало, — фыркнул генерал, строго осмотрев собравшихся офицеров.
— Все это очень печально, ваше сиятельство, — произнес Ксенофонтов, — дурной пример всегда заразителен.
— Нам важно не ожидать новых преступлений, нужно их предвосхищать! Активно действовать через своих агентов! Ничего страшного не случится, если мы выявим всех потенциальных грабителей. Посидят пяток лет на каторге, образумятся. Заметьте, господа, теперь сейфы редко взрывают динамитом, крайне редко используют черный и бездымный порох, ну и совсем уж экзотично выглядят традиционные отмычки. Как вам это, господа, не страшно ли? — Генерал долгим взглядом обвел всех собравшихся. — Тут я не так давно имел дело с одним медвежатником, который пятьдесят лет открывал сейфы отмычками и вот на старости лет решил приобщиться к завоеваниям цивилизации — к нитроглицерину.
— Ваше сиятельство, если дело так пойдет и дальше, то скоро все медвежатники останутся без рук! А мы с вами останемся без работы, — попытался пошутить Макаров.
— Не останемся, господа, на наш век работы еще хватит. Не перевелись еще на Руси удалые люди.
