Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Савелий устроился поскромнее, обхватив руками крепкий костяной набалдашник.
— Много пьешь, Филимон, — грустно проговорил Родионов.
— Послушай, Савелий, — захлопал глазами Злобин, — если ты хотел сделать мне внушение, так это напрасно, у меня масса дел, и первое, что я хотел сделать, так это немножечко полечиться… выпить пару бутылок шампанского.
— Если ты шампанским будешь увлекаться и дальше, то боюсь, в ближайшие двадцать лет тебе придется глотать сырую водичку на каторге. Ответь мне: зачем ты расплачивался за рюмку водки четвертными билетами, а карамели для своей барышни заворачивал в «катеньки»? Извозчику ты отдал пятьсот рублей! На такие деньги можно купить целый табун лошадей.
Филимон поднял руки вверх:
— Хорошо. Сдаюсь. Так какой у тебя ко мне разговор?
— Разговора не получится, пока ты мне не пообещаешь вести себя поблагоразумнее.
Филимон торжественно вытянул вверх руку и произнес:
— Обещаю."
"— Ну вот и отлично! У меня на примете имеется один сейф, в котором хранится полтора миллиона рублей, — как можно сдержаннее произнес Савелий. Ему это удалось, на лице не дрогнул ни один мускул. — Мне требуется твой ответ: да или нет! Разумеется, куш делим поровну.
Свершилось то, о чем Филимон не мог даже мечтать, — Савелий не просто брал его вторым номером, а предлагал ему равную долю.
От осознания собственной значимости у Филимона перестала даже раскалываться голова. Поднапрягшись, он соорудил серьезную физиономию, выждал обязательную паузу, после чего слегка качнул головой, как человек, знающий себе настоящую цену.
— Предложение интересное, я согласен.
Злобину даже на мгновение показалось, что на лице Савелия промелькнуло нечто очень напоминающее облегчение.
— Хочу сразу предупредить, что работа будет непростая. На это время тебе нужно будет расстаться со всеми своими гусарскими замашками и обходить стороной кабаки, как холерные бараки. — Филимон молча кивнул, как бы тем самым давая понять, что настоящий мужчина не обещает дважды. — Нужна будет абсолютная конспирация и полное подчинение мне. И упаси боже проявить тебе инициативу. Предупреждаю, я этого не потерплю.
Филимон невольно улыбнулся.
