Вечер Пасхи омрачается кражей из банка. Галопуемый народ мчится к соборам за свечахами, но никто не предвидит, что дверь сейфа распахнулась именно тогда, когда ворует грабитель. Вокруг царского города роется тьма, и лишь вспышки сигнальных фонарей указывают на опасность....
Идиот! Мог бы держаться непринужденнее. В этом перепуганном озирающемся типе любой сможет угадать тайного агента полиции. Ладно, ну да бог с ним, еще переговорим.
Генерал достал из кармана письмо — обыкновенный казенный конверт с гербовыми печатями, мало чем отличавшийся от прочей служебной корреспонденции. Если бы не одно существенное обстоятельство — его написал сам директор департамента господин Ракитов. Имея огромный штат в канцелярии, Ракитов очень редко брался за перо, и, как многие считали, делал он это для того, чтобы совсем не разучиться писать.
"Несколько раз Аристов брал в руки конверт, чтобы выудить из его глубины послание вышестоящего начальника, но всякий раз откладывал. А конверт жег руки.
Подумав, Григорий Васильевич решительно надорвал конверт.
Глава 57
— Оно и правда, чего тебе здесь делать? — бодро отозвался Парамон, хотя по каплям влаги в уголках глаз было понятно, что ему не до веселья. — Хватит! Находился ты по краешку вдоволь. Дальше-то уже пропасть будет. Как ухнешься в нее с головой, так обратной дороги уже не сыскать.
Загрустила и Дуня-Душечка. Невинный возраст не мешал ей смотреть на Савелия почти по-матерински. В ее глазах просматривалось столько нежности и любви, что у всякого, кто ее видел, невольно возникало желание забраться к ней на колени и ткнуться лицом в теплую и мягкую грудь. Нечто подобное испытывал и Савелий.
— Уезжай, Савельюшка, там тебе будет лучше! — едва скрывая печаль, произнесла Дуня.
