Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
– Ой, булаву забыл! Не оставлять же! – охнул он и ненадолго отбежал.
Ирка едва заметила его отсутствие. Она ощущала себе обреченной. Она смотрела на свои ноги и думала, что вскоре они станут мертвыми. Будут лежать на коляске, а Бабаня станет укладывать их, точно два синих бревна. Что ж, лучше так, чем копьем срывать дарх с раненого. Через свою жизнь перешагнуть можно, а через подлость нет. Подлость как стеклянная гора, вершина которой в небесах, а подножье в Тартаре. Один раз начав скользить, скользишь бесконечно.
– Ну что, хозяйка? Мы в «Приют валькирий»? – бодро спросил вернувшийся Антигон.
Ирка усмехнулась. Ее существо заполнилось странной, обреченной отвагой. Теперь она не моргнув глазом шагнула бы и в доменную печь. Страх только тогда остается страхом, когда существует иллюзия спасения. Если же дорога идет дальше без развилок, то нет и страха.
– Пускай будет в «Приют», – сказала Ирка.
Когда они материализовались посреди комнаты в «Приюте валькирий», Ирка устало рухнула в гамак. Скрип гамака о деревянную балку убаюкивал ее, расслаблял.
Антигон сразу взял ведро и, прихрамывая, отправился за водой.
– Чаечку сделаем. Бубликов украдем. Чаечек с бубликами – вкусно до тошноты! – бормотал кикимор.
Скоро он вернулся и с таким рвением стал суетиться в углу, переливая воду из ведра в чайник, что Ирка испытала острое подозрение.
– А ну подойди! – велела Ирка. Антигон брякнул ведром.
– Зачем, хозяйка?
Ирка свесила с гамака ноги.
– Подойди! – повторила она властно.
с таким же желанием подходит собака, которая сделала что-то недозволенное и справедливо опасается трепки.
– Что у тебя в кармане? – спросила Ирка, заметив, что кикимор скосил на него глаза.
– Ничего, хозяйка!
– А ну покажи!
– Хозяйка! Неужели вы способны шарить по карманам у своего старого бедного слуги? За все мои старания, за все гадости, что я вам сделал... Ночей не спал... то есть спал... прокисшее варенье ел..."
"Нос Антигона уныло зашмыгал.
Мгновение – и она узнала его. Да и можно ли было не узнать дарх, который она так долго разглядывала полчаса назад!
– Ты его украл, Антигон! Сказал, что идешь за булавой, а сам...
