Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
– Нет! Не трогайте ее! – Уйди!
Меч наследника встретился с мечом Арея. Сдвинув брови, Арей поднажал и клинок Мефа медленно, сантиметр за сантиметром, стал уступать ему пространство.
– Прочь, Меф! Не мешай!
– Вы не можете убить ее!
– Прочь, кому сказал! Помнишь, ты не сумел убить ее, слабак? Теперь это сделаю я.
– Она не сопротивляется!
– А я сопротивлялся, когда валялся на асфальте? Сопротивлялся, когда она забрала мой дарх? – крикнул Арей и свободной от клинка рукой резко ударил Мефа в печень.
Буслаев согнулся от боли, но сразу же заставил себя распрямиться, прикрывая валькирию.
– А вы не задумывались, почему уроды из Нижнего Тартара вас не прикончили? Не забрали дарх сами? Может, пожалели? – не выдержав, спросила Ирка.
К своему удивлению, она обнаружила, что тоже перешла на крик. Меч в руке Арея дрогнул.
– Ну и почему?
– Они почуяли валькирий и не смогли определить, сколько их.
Арей засопел. Пристально посмотрел на Ирку, затем на меч. Клинок исчез из его руки.
– Ты помогла мне, а после отплатила мне тем, что отняла у меня дарх? А, валькирия?
В голосе Арея прозвучала горькая насмешка. Все же Ирка поняла, что ее не убьют. Хотя, признаться, ожидаемого восторга по этому поводу она не испытала.
– Ты соврала мне, валькирия, – вдруг спокойно сказал Арей, продолжавший внимательно наблюдать за ней.
– Соврала?
– Не ты взяла мой дарх. Это сделал кто-то другой... Ты его лишь вернула, не так ли?
– Его взяла я.
– Не сознаешься? Ладно, не будем об этом. С твоими злопыхательскими союзничками я еще поквитаюсь. Хотя что я могу? С пустым-то дархом, – с презрением к себе сказал Арей.
– Вы и без эйдосов справитесь с любым стражем, – не выдержала добрая Даф."
"Арей наградил ее взглядом, не столько язвительным в прямом понимании, сколько вызывающим язву желудка.
– Утешаешь меня, светлая? Хотя кому как не тебе? Мы теперь с тобой две калеки. Ты без способности играть на дудочке, я – без эйдосов, моих маленьких послушных портняжек.
– Арей! – произнесла Даф с ласковым укором (укор № 9.8.5. в объединенной классификации вербальных воздействий света).
– Так вот как его, оказывается, зовут?.. Арей... как ты там сказала? – встряла Улита, которой пришло в голову, что она слишком долго молчала.
