Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста....
Если сумма неверна, мы исправим ее, если вернемся вспять, найдем ошибку, подсчитаем снова, и не исправим, если просто будем считать дальше. Зло можно исправить, но нельзя переводить в добро. Время его не врачует. Мы должны сказать «да» или «нет», третьего не дано.
Клайв Льюис
Пауза затягивалась. Аня и Эдя Хаврон разглядывали Мошкина и Чимоданова. Те в свою очередь изучали их. Ната шныряла за спинами учеников мрака в самых растрепанных чувствах. Ей не удавалось установить власть над гостями, что ее жутко бесило.
«Ничего... посмотришь ты на меня! Не знаю, что я с тобой сделаю, но ты запомнишь это надолго!» – мстительно думала она, косясь на Эдю.
Однако Эдя избегал ее взгляда. Более того, подчиняясь инстинкту, который выработался у него со времен общения с Трехдюймовочкой и полуночными ведьмами, он пошарил по карманам и надел темные очки. Это сделало Нату бессильной. Без прямого контакта с глазами ее магия не действовала.
Магия вообще штука капризная. Стоит появиться минимальному ограничению, и она моментально перестает работать.
«И о чем с ними говорить? Как им объяснить, зачем мы сюда пришли, если я сам этого не знаю?» – подумал Эдя, разглядывая меч в руках у высокого подростка и боевой топор у его приятеля.
– Играем в мушкетеров? – спросил Эдя навскидку.
Мошкин вежливо улыбнулся. Мушкетеры как род войск были созданы, чтобы стрелять из мушкетов. Шпаги – больше для шашлыков и для гвардейцев кардинала в понимании Дюма. Опять же – перепутать меч и шпагу может только тот, чей интеллект залегает ниже паркета.
– Два пьяных ежика в лесу пилили крокодилом колбасу, – вдруг произнес Чимоданов.
Это произошло неожиданно для него самого, поскольку Петруччо особо не стремился это озвучивать. Он вечно выдумывал дурацкие стишки, причем в самое неподходящее время.
– А почему не убили ломиком? – спросил острый на язык Эдя.
– Кого не убили ломиком? – не понял Чимоданов.
– Два пьяных ежика в лесу убили ломиком осу, – предложил Хаврон. В нем с детства томился поэт заборного жанра.
Чимоданов хихикнул. Впервые он встречал человека, кому было интересно его словотворчество.
– Осу нельзя убить ломиком, – сказал он, опуская боевой топор.
Мошкин, следуя его примеру, опустил меч, после чего тот незаметно испарился из его рук.
– Тогда и пилить крокодилом нельзя, – заметил Хаврон.
– Можно. У него зазубрины на спине.
– Пусть так, – миролюбиво согласился Эдя. Он уже заметил, что у него налаживается контакт с ершистым подростком.
