Автор
В апреле надежды сворачиваются в завитушки, как мартовские котята. В мае они прорываясь из листьев и гнезд становятся полноценными существами — птенцами и взрослыми птицами. И именно тогда, когда природа на несколько дней замолкает, начинается оживление жизни: цветы раскрываются к весне, звуки вновь наполняют воздух. Но есть момент, когда мир медленно затихает, и это становится началом новой фазы роста.
Даже не пробита, а прожжена в двух местах (правый и левый глаз) с той легкостью, с которой гвоздь, раскаленный над газовой плитой, протыкает пластмассу.
Меф внезапно очень ясно понял, что, если бы конь не проскакал, унося всадника, и контакт их глаз продлился бы чуть дольше, он утратил бы зрение, а возможно, и жизнь.
«Глаза и мозг выпиты. Череп изнутри оплавлен», – вспомнил он слова Олафа."
"– Говорили тебе: смотри в землю! На силу понадеялся? Ну-ну! Если бы кони не боялись их до такой степени, ты был бы уже мертв, – раздраженно сказал Арей.
– Кто это был? Арей пожевал губами.
– Беглые стражи из Нижнего Тартара... На Чумном Кладбище есть прямой ход в Тартар. Фактически единственный в этом мире. На короткое время он открылся, и кое-кому удалось вырваться. Мои агенты на Лысой Горе что-то почуяли и пытались их остановить... – процедил он сквозь зубы.
– Но почему мрак заточил своих стражей в Тартаре?
– Закон бытия. Тяжелое опускается вниз. Легкое поднимается наверх. Это те, кто был слишком жесток для Верхнего Тартара. Ненависть подавила у них разум. Они нежелательны даже для Лигула. Слишком яростны, слишком порочны. Не признают ничьей власти, плохо выполняют приказы, рвут своих с не меньшим удовольствием, чем чужих. Понимаешь?
– Нет.
– Есть такое хорошее качество: самоконтроль. Даже братва опасается явных психопатов и отморозков. Никогда не знаешь, когда их сорвет с катушек. Для своих они опасны не меньше, чем для чужих. Бойцовая собака не должна рвать хозяина и не должна без команды ни на кого бросаться. Это железное правило. Если оно нарушается, от собаки избавляются.
– Как мрак от этих стражей?
– Точно. К счастью, у мрака есть Нижний Тартар. Их ссылают туда, и они носятся в кромешном мраке, в пустоте, во льду и пламени, убивая и калеча друг друга.
– А сейчас кто-то выпустил их в Верхний Мир? – спросил Меф.
Внезапно Арей вскинул голову и властно зажал ему рот железной ладонью.
– Молчи! Слушай!
– Они же уска... м-м-м...
Удалявшийся топот копыт смолк. Зазвенела сбруя. Грызлись разгоряченные жеребцы. Послышался резкий удар хлыстом и ржание.
– Совещаются, что с нами делать. Зачем ты поднял глаза? – услышал Меф шепот барона мрака.
Сильная ладонь оторвалась от губ.
– Но я... Мы под личиной. Они принимают нас за... – принялся оправдываться Меф.
– Ты глуп! За мной! – приказал Арей.
Он грузно побежал, а после приостановился, пропуская Мефодия, Улиту и Дафну вперед. Земля дрожала от ударов копыт.
