В нью-йоркском универе Светлана Глебова не заметила ни одного знакомого лица в толпе студентов. Но этот мужчина к ней обратился как никто другой — с легкостью определив девушку из многочисленной группы выпускников. Его строгий и дорогостоящий костюм сочетался с неожиданно внушающей уважение прической, но лицо его было мрачным и загадочным — такая встреча тут же вызывала скрытый интерес и настороненность....
Отличие заключалось в том, что у Рублева имелся дополнительный источник дохода, а стандартное времяпрепровождение то и дело прерывалось срочными отъездами.
Борис мирно покуривал на кухне, когда раздался телефонный звонок.
– Привет, Иваныч! Как дела? – узнал Рублев голос своего давнего приятеля Андрея Подберезского.
– Нормально, если это можно назвать делами.
– Отсюда я делаю вывод, что ничем важным ты сегодня вечером не занят.
– По большому счету где-то так.
– В таком случае, Комбат, подъезжай ко мне. Я сегодня вечером абсолютно свободен.
– Хорошо, Андрюха, буду.
Рублев на всякий случай заглянул в холодильник. Там стояла бутылка водки. Других спиртных напитков Рублев не признавал. И не потому, что дорого стоят. Поскольку выпивал Борис сравнительно редко, почти исключительно в компании с друзьями, он мог себе позволить модный нынче вискарь или коньяк, но они претили его русской душе. Он наливал их от безысходности, когда ничего другого на столе не оказывалось, но всегда предпочитал водку.
Пообедав и неторопливо погладив белье, которое накануне прокрутил в стиральной машине, Борис сунул водку в полиэтиленовый пакет. Закуски он не брал. Один раз попытался, но Подберезский встретил такую инициативу в штыки. Закрыв входную дверь, Рублев спустился вниз по лестнице и зашагал к ближайшей станции метро.
– Здорово, Комбат! – радостно поприветствовал Бориса Подберезский. – Давненько мы с тобой не общались!
– Опомнись, Андрей, две недели тому назад у…
– Я об этом не забыл. Но то было в большой компании.
– Так получалось! У наших ребят косяком пошли дни рождения, когда тут еще сидеть за бутылкой вдвоем. Никакой печени не хватит!
– Ну, Иваныч, как ты заговорил. Помню, раньше…
– Годы, Андрюха, идут. Да и раньше я особо спиртным не увлекался.
– Не увлекался, это верно, хотя выпить мог дай Бог каждому. Но и о печени никогда не вспоминал. Ладно, какой-то странный у нас пошел разговор.
"Друзья уселись, первую выпили традиционно за ребят, навсегда оставшихся в Афгане. На этой войне Рублев познакомился с Подберезским, эта война их крепко сдружила. Но жизнь ушла далеко вперед, и, помянув павших товарищей, приятели заговорили на темы дня нынешнего, немного подивились резко увеличившейся политической активности граждан.
– Не знаю, как за границей – я имею в виду МКАД, – а внутри большинство граждан живет относительно зажиточно.
