Чрезвычайно неприятное ощущение: как с похмелья, когда уверен, что вчера совершал подвиги, за которые сегодня высекут розгами, но восстановить в памяти, что именно творил – непосильный труд. В голове вертелось что-то смутное – профессура? бабочки-кузнечики? l'Amérique tropicale? – но слова не шли на язык.
– Ну и хорошо, – Эрстед вздохнул с явным облегчением. – Знать заранее судьбу сына не слишком приятно. Да и свою – тоже. Жизнь теряет смысл. Тяжкий крест – стоять одной ногой в будущем. А если еще и другой ногой – в прошлом… Не завидую я такому акробату.
Он высморкался и подвел итог:
– Право слово, я чуть не испугался, мсье Шевалье. Очень уж вы сейчас были похожи на одного человека. Впрочем, он вряд ли напророчил бы мне долгую жизнь и приятную карьеру.
– На кого я был похож?
– На Эминента. В тот день, когда мы с ним впервые встретились лицом к лицу.
– А где это случилось?
– На его похоронах, – спокойно ответил полковник Эрстед.
В этот миг Огюсту показалось, что он стоит не на палубе «Клоринды», при свете дня, а в старом, заброшенном доме, где полно привидений, глухой ночью. И вот-вот из скрипнувшей двери выйдет некто, звеня цепями.
Словно почуяв его настроение, Волмонтович затянул речитатив из «Поучения беспутным малым» Вийона:
Слушая князя, угрюмо шептались матросы.
От подвесного фонаря Огюст быстро отказался. Сперва идея выглядела привлекательной: матовый колпак рассеивал свет, и пламя не слепило глаза. Однако, будучи подвешен над столом, фонарь начинал раскачиваться, по каюте метались тени, и писать становилось решительно невозможно.
Укрепленный на стене, фонарь давал мало света. А со стола норовил свалиться. В итоге Шевалье зажег две свечи – и продолжил работу. Поставив же последнюю точку, встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. В ушах зазвенело. Молодой человек не сразу сообразил, что это вахтенный отбил первую склянку.
«Половина первого ночи? Засиделся, однако!»
Он дунул на страницу, подсушивая чернила. Перед глазами мелькали черно-желтые круги. Нет, это никуда не годится! Надо проветриться.
«Опасно держать оригинал и копию в одном месте. Случись что – пропадут оба. Копию надо отдать на хранение. Кому? Эрстеду? Пожалуй…»
На палубе в лицо ударил свежий ветер, неся с собой мельчайшие соленые брызги. Закружилась голова, как от глотка кальвадоса натощак. Огюст вцепился в планшир. Внизу, в волнах, отражались сигнальные огни «Клоринды». Казалось, свет исходит из-под воды. Луна рассекла Атлантику дорожкой из серебра.
