Ему уже за пятьдесят, на Мелгору переведён недавно из областного центра — проштрафился. Каким образом — ясно: бардово-фиолетовый «спецзагар» на лице выдаёт пристрастие майора к алкоголю. Он уже дважды под ехидными взглядами отрядных приложился к стоящему на столе графину с водой — сушит после вчерашнего.
— Вы коммунист?! — грозно вопрошает у зека майор.
— Так точно! Бывший! — рапортует старлей.
— Коммунист при всех обстоятельствах должен оставаться коммунистом! — напирает Прокофьев. — Я предлагаю вам ответственный участок работы — в столовой.
На должности хлебореза. Не воровать, блатных не подкармливать. Считайте это партийным поручением!
— Слушаюсь! — радостно вытягивается по стойке смирно бывший старший лейтенант.
Ещё бы! Столовая — это вам не кирпичный завод, хлеборезка — не тачка с глиной…
Начальник «кумотдела» скептически улыбается. И воровать будет, и порционным маслом «авторитетов» подкармливать… Это — реалии зоновской жизни. От них никуда не денешься.
Распределение этапа закончено, но на столе ещё два личных дела.
— Каракашвили… Саркисян… — читает Медведь.
— В шизо, — сообщает зам по режимно-оперативной работе. — Каракашвили отказался от чистки картофеля, а Саркисян требует отправить его отбывать наказание по месту жительства — в Армению.
— Пусть считает нашу Мелгору Араратом! — хмыкает Медведь. — Мамбетов! Возьмёшь обоих к себе!
Начальник пятого отряда капитан Мамбетов возмущённо вскакивает:
— Товарищ подполковник! У меня этих «зверей» уже пол-отряда! Всю шваль ко мне, а кто план выполнять будет?
— Ничего.
Перевоспитаешь…
Мамбетов обречённо садиться.
У него один из самых сложных отрядов, но Колька Мамбетов справляется. С нарушителями дисциплины, отказчиками от работы разбирается лично. Для этого в кабинете у него хранятся кожаные перчатки.
— Смотри, займётся тобой прокурор, — не раз предупреждал Кольку Медведь, сам, впрочем, начинавший свою тюремную карьеру с младших лейтенантов-отрядных, и хорошо знающий «специфику» воспитательного процесса в зоне.
Тем более что официальных жалоб на Мамбетова на рукоприкладство от заключённых не поступало.
Несмотря на своеобразные методы воспитательного воздействия, в отряд к Мамбетову идут охотно. «Мужиков» — работяг в обиду он не даёт. У него легче всего попасть на досрочное освобождение, на «химию» или в колонию-поселение. Мамбетов вовремя подготовит документы в суд, поможет написать слезливую «помиловку».
