Редкое свидетельство о тюремной жизни, написанное не узником, а тюремным работником. Филиппов раскрывает малоизвестную сторону российской пенитенциарной системы, предоставляя объективный и честный взгляд на повседневность колонии Мелгора изнутри учреждения.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мелгора. Очерки тюремного быта»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Редкое свидетельство о тюремной жизни, написанное не узником, а тюремным работником. Филиппов раскрывает малоизвестную сторону российской пенитенциарной системы, предоставляя объективный и честный взгляд на повседневность колонии Мелгора изнутри учреждения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Редкое свидетельство о тюремной жизни, написанное не узником, а тюремным работником. Филиппов раскрывает малоизвестную сторону российской пенитенциарной системы, предоставляя объективный и честный взгляд на повседневность колонии Мелгора изнутри учреждения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Молю Бога, чтобы ребёнка члена такого ""порядочного общества"" не истерзал и не убил какой-нибудь маньяк, коих ещё немало водится на наших российских просторах.
И тогда этот горемыка наверняка выслушал бы расстрельный приговор суда нелюдю с удовлетворением…"
"А дальше — что? Кто приведёт приговор в исполнение, убьёт монстра? Святой дух? Ладно бы. Но нет, это приходилось делать конкретным людям.
И, поверьте, не из ""любви к искусству"", а по долгу службы.
Потом стали говорить: в ходе следствия. В вынесении приговора возможны ошибки. И сегодня повинные во многих смертях сидят на шее налогоплательщиков, жрут и пьют по нормам, выше, чем у наших пенсионеров, отработавших честно на государство, общество всю жизнь. И строчат жалобы: масло порционное плохо на хлеб мажется, молоко с кислинкой, мясо в супе с косточкой, вдруг подавлюсь?
В начале 90-х мне пришлось писать об одном убийце из Оренбурга. У него — 9 доказанных трупов. Причём убивал он не собутыльников во гневе, как тоже бывает, а таксистов, мужиков, занимавшихся частным извозом. Убивал с подельниками жестоко, резали ножом, били палками. Он сам мне рассказывал: ""Один татарин плакал, говорил, что у него трое детей. И всё никак не хотел тонуть в Сакмаре. Мы его палками по голове бьём, бьём, а он всё выныривает…"".
Не доказаны у этого монстра ещё два трупа — мальчишек 8–9 лет, обнаруженных в Сакмаре утопленными, связанными проволокой. Следователь рассказывал, что они, скорее всего, стали случайными свидетелями одного из убийств, за что и поплатились…
Так вот, в 90-м году эта мразь ушла из-под расстрела. В неразберихе тех лет суд дал ему только двадцать лет лишения свободы.
Либеральная общественность, ликуйте! Он, если дожил (в тюрьмах таких гадов зеки тоже не любят), уже на свободе…
И ещё, в последний раз о приговорённых к высшей мере.
90-й, кажется, год. Мы шмонаем камеру ""вышака"" Кривошеева. У него — три трупа. Здоровенный парень, под два метра роста. А на воле — страшный дефицит табака.
Я из кармана кителя вытряхиваю какие-то крошки, слюнявлю клочок газеты — пытаюсь сделать самокрутку.
Кривошеев в наручниках, ""мордой к стене"", скептически на меня поглядывает. В камере ничего запрещённого не нашли. Наручники у ""ВМН"" расстегнули.
— Смотри, командир, как надо самокрутки смолить!
Из газеты Кривошеев ловко свернул огромную, толстую цигарку.
А потом сыпанул мне из своих богатых запасов полную горсть махорки в карман кителя…
Приговорённый к высшей мере наказания поделился куревом с ментом… Через пару недель Кривошеева убил тюремный спецназ. А до того он порвал наручники, и начал резать припрятанной-таки заточкой вошедший в камеру дежурный наряд.
Господи, и на что мы способны!
14.
По многолетней традиции понедельник у начальника медицинской части — чёрный день.
