Эпоха императора Августа. Восстание в Испании. Герой по имени Корокотта встает на защиту родной земли против римской экспансии. Его путь — от простого воина к легендарному вождю, который станет символом сопротивления величайшей империи того времени.
Раздел Chitat.online для книги «Меня зовут Корокотта» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпоха императора Августа. Восстание в Испании. Герой по имени Корокотта встает на защиту родной земли против римской экспансии. Его путь — от простого воина к легендарному вождю, который станет символом сопротивления величайшей империи того времени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпоха императора Августа. Восстание в Испании. Герой по имени Корокотта встает на защиту родной земли против римской экспансии. Его путь — от простого воина к легендарному вождю, который станет символом сопротивления величайшей империи того времени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Нас сопровождал мальчик-раб с двумя кожаными подушками, который потом ждал в проходе, если разрешали, или возле цирка. Частенько он нес еще и свитки папируса со стихами моих нынешних современников Вергилия и Горация (третий — Овидий — еще не засветился), которые я заучивал на будущее, и черные дощечки, на которых производил кусочком мела подсчеты доходов от латифундии и семейного бюджета, чтобы не терять время зря. Происходящее на арене меня не интересовало ровно настолько, насколько захватывало Флавию. Мы разные, поэтому вместе. Она, как мартышка, пыталась разорваться между умными и красивыми или логичными и эмоциональными, поглядывала на дощечки, но не понимала, что на них написано, потому что я использовал арабские цифры, точнее, немного видоизмененные финикийские. Впрочем, если бы писал латинские, все равно понимала бы с трудом. С арифметикой у нее отношения даже сложнее, чем со мной.
В этот раз сначала все происходило, как и в предыдущие визиты на ипподром. Я заплатил снулому кассиру шесть сестерциев, взял два затертых бронзовых жетона, прошел с женой и слугой к своему сектору, нижнему на юго-западной стороне. Там отдал их контролеру, который пропустил нас к каменным лавкам, нижние две из которых уже были заполнены. Так бывает каждый раз, несмотря на то, что как-то по требованию жены мы пришли минут на пятнадцать раньше. У меня есть подозрение, что некоторые зрители занимают места с вечера. Флавия, как обычно, надувает губы и смотрит на меня с укоризной. Я, как обычно, молча игнорирую, потому что знаю, что будет дальше.
Мою жену узнает кто-то из зрителей, и по рядам разлетается восхищенное:
— Одиссея! Одиссея!
Меня узнают редко, а восхищаются еще реже. Типа муж Одиссеи и, вроде бы, тоже был гладиатором. Вот если бы я побеждал на соревнованиях по вышиванию крестиком…"
"Флавия расплывается в улыбке и торжественно, гордо следует к первому ряду, где каждый раз находится пара восторженных идиотов, которые уступают место ей и заодно мне. Раб кладет наши подушки и ставит у ног корзинку с едой и питьем. В напряженные моменты Флавии надо что-нибудь жевать и желательно запивать. Перед тем, как сесть, поворачивается во все стороны, обеими руками машет поклонникам, которые восторженно визжат, скандируя ее имя. Мне кажется, она приходит сюда в первую очередь именно ради вот этого короткого представления, причем дозы славы хватает дня на три, во время которых меня оставляют в покое. Ради этого хожу сюда я.
Только мы сели, как подошел молодой человек в черном толстенном плаще-пенуле поверх белой тоги с пурпурной полосой патриция. Во-первых, цирк — это не храм, суд или сенат и даже не форум, поэтому такая одежда не совсем уместна.
