В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
– Бухвостов решительно двинулся к лестничной клетке, жестом приказывая всем следовать за ним. – Сначала заглянем к тебе, во всем разберемся, а потом посмотрим, что надо делать.
Оказавшись в своем кабинете, Андрей подошел к столу и выдвинул верхний ящик.
– Черт! – с досадой пробормотал он и вдруг начал выбрасывать на стол лежавшие в ящике тетради и папки.
Парни, встревоженно наблюдали за ним.
– Сейчас, сейчас, – успокаивающе проговорил Андрей, вытащил ящик и поставил его на стол, потом принялся выдвигать остальные ящики.
– В чем дело, Андрюха? – всполошился Дорофеев. Он никогда еще не видел начальника таким расстроенным. – Что случилось?
– Ну, – поторопил Бухвостов, – я жду. Где твои обоснования?
Перестав ворошить папки, Андрей побледнел, опустился на стул, обхватил голову руками и прошептал:
– Ничего не понимаю…
– Объясни, – не выдержал Дорофеев.
– Диктофона нет…
– Как нет? – не поверил Дорофеев. – Может, ты его в другое место положил?
Андрей покачал головой.
– Я оставил его в верхнем ящике.
– Ты хочешь сказать, что его кто-то стибрил? – подал голос Бабкин.
Андрей не ответил. Опера поняли, о чем он думает: диктофон с кассетой пропал по милости кого-то из своих.
– Без этой записи все летит к черту… – мрачно проговорил Калина, выразив то, что вертелось у всех на языке.
– Значит, доказательств нет, – раздраженно проговорил Бухвостов. – Слава богу, что я вас вовремя остановил.
– Андрей говорит правду, – вступился за Корнилова Дорофеев. – Мы все слышали, как Тасканов заложил своего дружка и назвал заказчика.
– Я этого не слышал, – возразил Бухвостов, – и, судя по вашим постным рожам, сегодня уже не услышу. А посему приказываю всем разоружиться, разойтись по рабочим местам и заняться делом. Вопросы есть?
Опустив головы, опера один за другим молча покинули кабинет.
«Видно, не зря меня бог в живых оставил, – подумал Бухвостов, мысленно перекрестившись. – А ведь загнись я от этой колы, такое бы началось!»
Он хотел было отчитать Корнилова, но, увидев, какой у того жалкий вид, не решился.
«Что толку от этих разговоров, – подумал Бухвостов. – Все равно до него ничего не доходит. Одним днем живет человек. А ведь парень-то неплохой…»
Укоризненно посмотрев на Корнилова, он неодобрительно покачал головой и, так и не сказав ни слова, вышел из кабинета.
