В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
А теперь, извини, спешу. Пока.
– Пока, – машинально повторил Бухвостов и положил трубку.
«И как я сразу не сообразил? – с досадой подумал он. – Ну кто еще мог его загрести? Только свои. Бандитам он спуску не даст, а со своими вечно душа нараспашку. Главное, жив. Это хорошая новость. А вот то, что под арестом и дело поручили Астраханскому, дурная. Треть его подследственных покончила самоубийством… Вряд ли следователь станет во всем разбираться. А с Фараоном так нельзя… Что же могу сделать я?»
Бухвостов принялся перебирать в памяти имена и чины знакомых, к кому можно обратиться за помощью.
«Только Колька Щукин», – заключил он и с ужасом подумал о том, что в последний раз общался с Щукиным лет десять назад, когда тот был: еще майором и служил в соседнем отделении. Теперь Колька носил погоны генерал-майора.
Тяжело вздохнув, Бухвостов достал из стола справочник МВД и принялся нервно листать его. Отыскав наконец нужную фамилию, придвинул телефон к себе.
«Захочет ли Колька вступаться за какого-то майора Корнилова? – усомнился он.
Набрав номер приемной, он на одном дыхании произнес:
– Генерала Щукина, пожалуйста.
– Генерал в Швейцарии. Возвратится не раньше чем через неделю…
За окном злобно завыл ветер. Бухвостов вздрогнул. Ему показалось, что это не свист ветра, а звук падающего на шею Корнилова ножа гильотины.
* * *После яркого прожектора «Хатыни» камера, в которую его втолкнули, показалась Андрею погруженной в непроглядный мрак.
– Ну что, баллон, вафлю отсосешь или сразу на флейте сыграем? – послышался из темноты сиплый голос.
Андрей на мгновение растерялся. Он был уверен, что в камере, кроме него, никого не будет. «Астраханский куда большая паскуда, чем я предполагал», – зло подумал он, повернувшись на голос.
У окна на первом ярусе шконки, заложив руки за голову, лежал грузный мужчина.
Маленькие поросячьи глазки злобно сверкали, а тонкие губы расплылись в подобии ироничной усмешки.
– Ну чего зенки вылупил, гнида? – Он презрительно сплюнул на пол. – Иди верзоху подмой. Сегодня у тебя первая брачная ночь."
"– Что? – не понял Андрей, заметив еще две тени в дальнем углу камеры. – Хрен на что! – донесся оттуда визгливый голос. – Шоколадный цех открылся, вот что.
