В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
И что самое удивительное: акции фармацевтического завода «Химмед-препараты», расположенного в Подмосковье, и в самом деле были оформлены на его имя.
– Так что зря ты убрал нотариуса, – с ехидцей продолжил следователь.
Андрей с недоумением посмотрел на него.
– Зачем мне вообще кого-то убивать? Неужели вы думаете, что из-за каких-то паршивых акций я способен прикончить свою девушку? Самое интересное, что я ничего не смыслю в этом бизнесе. Аспирин от панадола не отличу! Зачем?
– Вопросы здесь задаю я! – грубо оборвал его Астраханский.
Андрей едва не задохнулся.
– Тасканов жертва?! Он преступник!
– Ложь! – возразил Астраханский. – Сегодня я беседовал с твоей изнасилованной. Она призналась, что заявление липовое, и сказала, что ты вынудил ее написать эту бумагу.
– Вы помогли? – не сдержался Андрей. Астраханский грохнул кулаком по столу.
– Заткнись! У тебя нет алиби на момент совершения убийства. Врач слышал, как ты угрожал Тасканову. Добавь сюда признание Виноградовой. Три серьезных аргумента! Все против тебя! Лучше вспомни все прямо сейчас и подпиши протокол.
Андрей покачал головой.
– Неужели вы не понимаете, что меня отправил сюда тот, кто отвлекает от настоящего убийцы.
– Твои проблемы. – Астраханский кивнул охраннику. – Отвезите его в сизо.
Пусть дозревает там, если по-хорошему не доходит.
Двое парней сноровисто подхватили Андрея под руки и подтолкнули к двери.
Андрей не стал возражать. Что бы он ни сказал, Астраханскому было до фонаря.
* * *""Одного пристрелили, второго инопланетяне уволокли. Отличная выдалась зима.
Просто блеск! – Бухвостов бросил отзывающуюся длинными гудками трубку и нервно посмотрел на часы.
И хотя Бухвостов уже привык к подобным выходкам своего нового начальника УГРО, на этот раз он забеспокоился всерьез. Прежде Корнилов не позволял себе такого. Он хотя бы заглядывал в отделение и предупреждал об отлучке. А сегодня не заглянул. Более того, никто из оперов не мог ответить, где сейчас Корнилов."
"Они лишь пожимали плечами.
