В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
– Черт бы побрал этого Калину! – выругался, достал ключ и протянул его коллеге. – На, только не оплошай.
– И чтобы без всякой стрельбы! – напомнил Дорофеев.
– Точно, – поддержал Андрей. – И еще. Там, конечно, металлоискатели. Оружие оставь.
Бабкин со вздохом выложил пистолет и вышел из машины.
– Ну, Леха, с богом, – бросил ему вслед Дорофеев.
– К черту, – отмахнулся старший лейтенант и поспешил к главному входу.
* * *В ожидании Бухвостова, который должен был появиться с минуты на минуту, Миша Гурвич нервничал и в душе на чем свет поносил болтуна Леху:"
"«Сам-то слинял! А мне, как всегда, отдуваться.
Гурвич пытался убедить себя, что у него все получится, и все же не находил слов и доводов, которые задержали бы начальника отделения. Отчаявшись, даже обратился к богу с просьбой, чтобы тот послал полковнику какую-нибудь легкую болезнь суставов. Бухвостов же ступил на порог отделения, как всегда, ровно в девять и первым делом заглянул в дежурку.
– Товарищ полковник, ночь прошла без серьезных происшествий! – отчеканил он. Бухвостов сразу заподозрил неладное.
– Постой-постой, – вдруг нахмурился он. – А ты что здесь делаешь?
– Как что? – Гурвич с деланным недоумением посмотрел на полковника. – Несу дежурство.
– Сегодня же не твоя очередь.
– Бабкин попросил подменить, – как можно беззаботнее выпалил Миша. – Его дед чуть не окочурился.
– Сердечный приступ, говоришь? – Бухвостов строго посмотрел лейтенанту в глаза. – Может, хватит врать?
– Истинная правда!
– Ну хорошо. Тогда объясни мне еще одну вещь. Что здесь делал Бабкин, если сегодня очередь Калины?
– Калины? – искренне удивился Миша.
– Именно.
– Наверное, у него тоже какие-то личные проблемы…
– С тещей?
Гурвич вынужден был признаться:
– Не знаю. Разве что Бабкин в курсе.
– Но его нет, – догадался Бухвостов и рассердился еще больше, заорав на весь вестибюль:
– Кто-нибудь из оперов на своем рабочем месте есть?
– Я, – смущенно пробормотал Гурвич.
Подскочив к столу, плеснул в стакан воды и протянул его полковнику:
– Выпейте водички. Может, полегчает.
