В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Миша, робея при виде побагровевшей физиономии жертвы, спросил полковника:
– С ним все нормально? «Скорую» вызывать не надо?
– Обойдется, наверное, – успокоил Бухвостов и, склонившись к мужчине, уточнил:
– Что здесь произошло?
– Сзади ударил, сволочь… – простонал тот.
– Кто?
– Не видел…
– Корнилов, наверное?
– Да. – Глаза офицера закатились, и он обмяк.
– Что такое? – встрепенулся Гурвич.
– Обморок, – хладнокровно пояснил начальник и с досадой добавил:
– Как чувствовал, что все хреново кончится! – Сунув руку в карман пиджака, он вытащил таблетки.
– Валидол…
– Сердце?
– Да, что-то прихватило. – Бухвостов сунул таблетку под язык и поделился с подчиненным своими проблемами:
– От сюрпризов Корнилова я уже спать не могу.
Вчера, прежде чем уснуть, три таблетки димедрола выпил."
"– А не много? – полюбопытствовал Гурвич, ухватившись за случайную подсказку.
– Как видишь, живой, – поддался на провокацию полковник. – Зато вырубился моментально.
В этот момент человек начал подавать признаки жизни. Вначале разлепил один глаз, затем второй и жалобно застонал.
– Я сбегаю за водой. – Гурвич метнулся на кухню.
Открыв кран почти что до упора, он сунулся в холодильник, достал аптечку и, выпотрошив ее, нашел упаковку димедрола. Взгляд остановился на бутылке водки, опорожненной только наполовину. Гурвич вылил часть ее содержимого в стакан, размял ложкой две таблетки и, мысленно перекрестившись, высыпал порошок в водку.
Возвратившись в гостиную, с невинным видом протянул потерпевшему стакан.
Первый глоток тот сделал, что называется, от всего сердца. Поморщился и вдруг – кто мог этого ожидать? – выпил оставшееся залпом.
– Позвоните на Петровку. Пусть объявят розыск… – Это были его последние слова, которые плавно перетекли в громкий храп.
– Он что, уснул? – растерялся Бухвостов и с недоумением посмотрел на Гурвича:
– Ты что-нибудь понимаешь?
Миша неопределенно пожал плечами. Бухвостов на всякий случай пощупал у спящего пульс, затем приподнял веко и лишь после этого (старая школа сыска!) додумался понюхать стакан.
Лицо полковника побагровело. В первое мгновение он даже не нашелся, что сказать. Затем заорал так, что в серванте задребезжали стекла:
– Это что, вода?
– Вода, – упавшим голосом подтвердил Миша.
– У Корнилова из крана такая течет?
– Нет. Я брал из чайника. Думал, кипяченая лучше… – Глядя на Бухвостова честными глазами, Миша тоже понюхал стакан.
