В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
С той стороны ни мелодичного звука. Вывод напрашивался сам собой: дверь, кроме прочих прибамбасов, была еще и звуконепроницаемой.
У Андрея возникло предчувствие, что сегодня им вряд ли суждено познакомиться с Павлом Андреевичем Хотулевым. Если «афганец» не полный идиот, он им не откроет. А на то, чтобы ломать замки, у них нет оснований.
Миша утопил кнопку еще дважды и выразительно развел руками.
– Облом.
– Облом, – согласился Андрей, с досадой подумав, что его подчиненный был прав, без серьезной подготовки соваться в эту хату не следовало.
На всякий пожарный Андрей позвонил еще раз. Приложил ухо к двери, прислушался. Ему показалось, что из глубины квартиры доносится сдавленный женский плач. Все еще сомневаясь, Андрей жестом предложил послушать подчиненным.
По изменившемуся лицу Гурвича он понял, что плач не был плодом его воображения. Для того чтобы прикинуть, как действовать дальше, Андрею понадобилось всего несколько секунд.
– Звони соседям! – велел он Дорофееву. Тот без лишних вопросов бросился выполнять приказание."
"Соседка Хотулева, крашеная блондинка лет сорока, оказалась весьма недоверчивой особой. Дверь она, конечно, отперла, но перед тем, как впустить оперативников за порог, тщательно изучила их удостоверения. Затем, поджав и без того тонкие губы, сухо заявила:
– Подождите, пожалуйста. Я позвоню в отделение, уточню, знают ли вас там.
Сейчас каждый второй покажет нужные корочки…
В другой ситуации Андрей только приветствовал бы такую предусмотрительность.
– У вас с Хотулевым смежные лоджии? – деловито поинтересовался Андрей, входя в прихожую.
– Да. А что?
– Ничего. Мне нужно попасть к нему в квартиру.
Женщина испуганно всплеснула руками.
– А что случилось?
– Пока ничего… Миша, позвони участковому. И найди еще одного понятого…
Дорофеев, за мной!
Пока Гурвич улаживал формальности и успокаивал трясущуюся блондинку, Андрей решительным шагом направился в гостиную. Рванул на себя дверь, ведущую в лоджию, выскочил на морозный воздух. Огляделся и озадаченно вздохнул.
Перебраться к Хотулеву было проблематично: предусмотрительный Павел Андреевич отгородился от соседей фигурной решеткой.
