В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Небритый незнакомец останется, соплюшка, что ждет его в соседней комнате, тоже, «папановцы» по-прежнему будут трахать его девок, а он… Руки сделались ледяными, сердце застучало в бешеном темпе. Облизнув пересохшие губы, с трудом ворочая языком, он пролепетал:
– Нет… Не надо, прошу вас… Сколько вам заплатили?.. Я дам в два раза больше…
Незнакомец покачал головой, затем медленно опустил правую руку в карман джинсов. От страха Хотулев зажмурился. Он был уверен, что это конец. Однако ожидаемого выстрела не последовало, и он открыл глаза.
– Майор Корнилов, – холодно представился он. – Начальник уголовного розыска сто тридцать шестого отделения милиции.
«Слава богу, всего лишь …» – приободрился Павел Андреевич.
– Какого черта?! Вы что, совсем сбрендили, врываетесь через балкон? – с угрозой в голосе начал он, намереваясь отыграться на майоре за свое унижение.
Тем временем майор спрятал удостоверение в карман и сухо уточнил:
– Павел Андреевич Хотулев?
– Он самый. У вас есть ордер на обыск?
– Нет. Ордера у меня нет."
"В этот момент дверь, ведущая в спальню, распахнулась и на пороге возникла зареванная девчонка. Павел Андреевич мысленно чертыхнулся, он совсем забыл про малолетнюю шлюшку. А она, тварь неблагодарная, всхлипывая и размазывая по лицу тушь, со всех ног бросилась к нему.
– Что ты мелешь, мерзавка? – И тут же осекся, встретив взгляд а, полный ненависти.
Тем не менее хозяин нисколько не испугался. Пусть только Фараон, чтоб ему пусто было, посмеет что-нибудь предпринять. А вякнет, завтра же со свистом слетит с должности. Это в лучшем случае…
– Лицом к стене! Руки за голову!
От возмущения Хотулев едва не задохнулся.
– Послушай, майор, сколько ты хочешь? – ничтоже сумняшеся спросил Павел Андреевич, глядя майору в глаза. – Не знаю, как вам в милиции платят. Сотен пять могу отстегнуть прямо сейчас, остальные потом. И давай разойдемся по-хорошему, а? – Он перевел взгляд на продолжавшую реветь соплюшку. – А тебе, Катенька, между прочим, давно пора домой.
