В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Так что иди, детка, иди, а то мама заругает…
Однако майор его огорчил. То ли не понял намека, что ему предлагают, то ли пятисот баксов ему было мало. Он пренебрег возможностью в одночасье разбогатеть и повторил свой идиотский приказ:
– Я что, неясно выразился? Лицом к стене, сволочь!
Секунду поразмыслив, бандит решил подчиниться.
– Рискуешь, парень, – процедил он сквозь зубы, поднимая руки., – Не говори потом, что я тебя не предупреждал!..
В тот момент, когда Хотулев поворачивался лицом к стенке, он вдруг ощутил резкий толчок в плечо.
– Молчи, мразь! – фараон говорил холодно и спокойно. – А то пристрелю. За попытку к бегству!
Сутенер предположить не мог, что когда-нибудь подвергнется такому унижению.
Он лежал на ковре лицом вниз, извивался от боли в паху и ничего не мог поделать.
И, что самое постыдное, вслух молил о пощаде, обещая уголовному розыску пожизненное сотрудничество.
Проклятый фараон никак не реагировал на благие намерения хозяина.
Пристегнув его наручниками к батарее, он вышел и немного погодя вернулся с двумя дружками, тощим евреем и красноносым бугаем. Бугай заржал, как лошадь, и, подхватив Катеньку, увел ее в соседнюю комнату снимать показания. А еврейчик с умным видом принялся копаться в видеокамере, установленной в спальне.
Между тем у фараонов развязались языки, и Хотулев навострил уши.
– У тебя хорошая интуиция. – Еврейчик, копаясь в аппаратуре, повернулся к небритому. – Видеозапись на месте, оружие с отпечатками плюс показания девушки.
Может, и вправду что) получится?..
– Получится! – торжествующе усмехнулся) тот.
– Ждут в коридоре участкового, чтобы вместе войти. – Еврейчик понизил голос, и Павлу Андреевичу пришлось напрячь слух. – Помяни мое слово, у тебя еще будут неприятности. Он в деле не один. – А, – беспечно отмахнулся небритый. – Главное, я выполнил то, что посчитал нужным. Моя совесть чиста.
«Чтобы тебя разорвало, совестник хренов, – со злостью подумал сутенер. – Ты еще не знаешь, в какое дерьмо влез.
