В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
Он ринулся с ножом на Корнилова, и тому пришлось исполнить свою угрозу. Правда, целился он поверх головы, посему пуля, выпущенная из конфискованного пистолета, не причинила бугаю никакого вреда. Зато острое лезвие ножа пропороло Корнилову куртку на плече. От этого он еще больше разъярился и, применив хитрый бросок, уложил бандита на землю. А чтобы тот не рыпался, легонько тюкнул по затылку рукояткой пистолета. Видимо, не рассчитал: бугай вдруг обмяк, походя теперь на большую безжизненную куклу. Защелкнув браслеты у него на запястьях, Андрей переключил внимание на второго, который мало-помалу приходил в себя.
Теперь можно было чуток расслабиться. Андрей не сомневался, что кто-нибудь из жильцов уже вызвал милицию. Оставалось только ожидать приезда дежурной бригады.
Милицейская машина прибыла через тридцать семь минут. Лейтенант из соседнего отделения, узнав Корнилова, почтительно поздоровался и, окинув взглядом бандитов, лежавших на земле, спросил:
– Что случилось, товарищ майор?.. Нам сказали, что здесь перестрелка.
– Вооруженное нападение. Я возвращался домой, а эти двое напали на меня, угрожая оружием. Судя по некоторым высказываниям, они знали, кто я такой.
– Вооруженное нападение на работника правоохранительных органов, – понимающе кивнул лейтенант.
– Я готов дать показания в любое удобное для вас время. – Широко улыбнувшись, Андрей похлопал лейтенанта по плечу. – А вы, ребята, не теряйте времени даром. Срочно найдите понятых и изымите у подозреваемых оружие. Опросите свидетелей… И запротоколируйте все, как полагается. А то потом эти сволочи будут утверждать, что у них при себе, кроме пачки сигарет, ничего не было.
– Слушаюсь, – кивнул лейтенант, хотя в его глазах отчетливо читался вопрос:
«Ну какого хрена ты суешься не в свое дело? Командовал бы на своем участке, а здесь я сам знаю, что делать».
* * *Дорофеев ворвался в кабинет Корнилова так бурно, словно за ним гналась свора бешеных псов. Впрочем, он сам здорово смахивал на собаку неизвестной породы: глаза выпученные, лицо красное, дыхание с присвистом.
– Привет, командир! – с порога проорал он, с размаху плюхнувшись на ближайший стул.
