Подруги детства — Малин, Йессика, Шарлотта. Или Малла, Йесси и Лотта. Которые много лет спустя стали матерями Тувы, Роберта и Агнес.
Хорошо, но почему именно он?
Дождь усилился, и дворники забегали быстрее.
Стук капель по крыше имел легкий гипнотический эффект. Мысли стали разлетаться, и Винсенту не без усилий удалось снова выстроить их в логическом порядке.
Ведь если из последних открытий Мины совсем не обязательно следует, что убийца он, то кто же тогда? Кто методично убивал детей его одноклассниц? И почему именно их детей, а не, скажем, девочек из параллельного класса? Но в том-то и дело, что дело касалось не всех одноклассниц, и обратный отсчет вполне определенно обозначил направление. Четвертое убийство будет. И когда обратный отсчет дойдет до нуля, произойдет нечто особенное, теперь Винсент в этом не сомневался. И то, что произойдет, должно иметь отношение ко всей компании в целом — Малин, Шарлотте и Йессике. Что же это может быть? Общий враг? Опять же, если у Малин, Шарлотты и Йессики есть общий враг, убиты были бы они сами, а не их дети, которые вообще не знали друг друга…
Кто же в таком случае может быть четвертым номером, если не он сам? И все-таки, несмотря на сообщение в книге, Винсент не готов был признать, что его персона подведет черту под известными кровавыми событиями. Да, одно время они составляли одну команду, но очень недолго. Всего одно лето, а когда он уехал, наверняка тут же подыскали кого-то другого. Четвертым номером может быть Винсент, но это совсем не обязательно. Им может оказаться и какой-нибудь другой их приятель. В конце концов, эти девочки провели с ним очень короткое время и значительно более долгое — без него. Дружба с ним не должна была значить так много. Винсент не был тем, без кого нельзя представить эту девичью компанию.
Кроме того, в его настоящей жизни об этом не знал никто. После статьи в газете приемная семья сделала все возможное, чтобы история забылась. Они приложили к тому немало усилий, и Винсент был искренне удивлен, что Мине удалось снова ее раскопать. Винсента Вальдера не было тогда в Квиббиле. Мальчика звали Винсент Боман.
Постойка-ка, постой-ка, постой-ка…
Винсент изо всей силы нажал на газ и вырулил на круговую развязку. Кто-то раздраженно просигналил ему.
Между тем небесные хляби разверзлись, и дождь ливанул с новой силой. Но это было неважно. Теперь вообще не оставалось ничего важного, кроме дат. Винсент уже знал, что они означают.
