Один из них носил ковбойскую шляпу, сейчас он курил, спокойно меня рассматривая.
— Начнём? — спросил я, обращаясь к ковбою.
— Пожалуй, — лаконично кивнул он, подстраиваясь под мою манеру речи. — Ты внёс залог на входе, десять коинов. Мы заберём эту сумму и забудем о нашей проблеме.
— Ты покойник! Слышишь?!
Братец ирокеза надрывался, стараясь высвободитьсяиз хватки шкафоподобных ребят.
— Кто это? — кивнул в сторону кричавшего я.
— Брат того охотника, которого загрыз твой зверь. — пояснил ковбой, голос его был бархатным и обволакивающим. Казалось бы, спокойствие шляпника оставалось каменным.
Я не видел его глаз, только покрытый щетиной подбородок и жёсткие тонкие губы.
— Десять коинов? — я негромко хохотнул. — По пять за человека?
— Ну, это охотники, они идут дороже, — ухмыльнулся ковбой.
— Хорошая сделка. Приятно было поработать.
Мы улыбнулись друг другу, что вызвало просто невероятный всплеск активности у скрученного родственничка. Я было подумал, что в него вселился демон и сейчас парочка монахов проводят обряд экзорцизма.
На сеферон упало уведомление, номер счёта охотников.
Уже через секунду я совершил перевод.
— Тут лишнее, — бросил ковбой. — Не пятнадцать, а десять.
— Тогда я возьму ещё одного, на сдачу.
Бутылка, что стояла на стойке за моей спиной, подлетела в воздух, управляемая магией. Снаряд разгоняется, облетая меня, а затем с чавканьем входит в глазницу неугомонного родственника.
Тело виснет в руках громил, которые ещё не понимают, что произошло. Ковбой смеётся, хлопая в ладоши. Ему так весело, что он стирает одинокую слезинку, размазывая влагу на шершавых пальцах.
— Что-то такое я и представлял. — Шляпник легко встаёт и направляется на выход. — Парни, уберите тут.
Ещё до конца не веря, что всё кончилось, сажусь за ближайший столик. В голове полный беспорядок. Что сейчас произошло? Декорации какого-то дешёвенького вестерна, но когда ты сам участвуешь в подобном, не до смеха. Ещё не хватало, чтобы ковбоя звали Билли, и имел он кличку Шутник.
На стол опустилась тарелка с едой.
Лара пошла прочь, когда я поймал её за руку.
— Присядь, нам надо поговорить.
Тело саднит, бровь рассечена, при малейшем движении появляется ноющая боль. От резкой нагрузки на пределе сил болят мышцы, о существовании которых я даже не подозревал. Источник максимально быстро восстанавливается, наполняясь, как огромный иссушенный резервуар. Я направляю часть энергии на то, чтобы ослабить боль.