Автор
Криминальный детектив в уникальной драматической обертке. Все события вымышлены, но острое напряжение и глубокие персонажи делают это приключение не просто историей. Самойлин — упрямый новичок в уголовном розыске, борющийся за чистоту закона даже против всего мира.
— Видите, до чего вы довели гражданина? Он вас боится! А разве должен гражданин бояться сотрудников милиции?! Своих защитников и заступников?!"
"— Конечно, нет, Петр Сергеевич! Исправимся! Сейчас Вадим принесет документы! Он парень молодой: одна нога здесь, другая — там!
— Молодой, а плохому учиться не надо, — прокурор назидательно поднял палец. — Вы же только окончили институт! Разве вас не учили, что документы отбирать нельзя?
— Так точно, товарищ прокурор! — отчеканил Самойлин.
Когда они оказались на улице, Юматов захохотал и хлопнул новичка по плечу так, что чуть не сломал ключицу.
— Ну, все, пронесло!
— А почему он про все остальное не рассказал? — непонимающе спросил Вадим.
— Да потому, что все остальное для него в порядке вещей! — веселился старший опер. — Он ворует, мы его колем: так и должно быть! На что тут жаловаться? К тому же стучать западло, он по их понятиям не имеет права заяву кидать! А без документов ему деваться некуда, тут он вроде как вынужденно действует…
— Да-а-а, — протянул Вадим, удивляясь столь резкому изменению обстановки.
— Да ничего! Сейчас отнесешь ему документы, он через час сдернет из города, и скатертью дорога!
— А кражи его раскрывать? — по инерции спросил Самойлин.
Юматов зло сплюнул, выругался и постучал ладонью себя по загривку.
— Да хер с ними, с этими кражами! Вот они у меня где сидят! Пусть Сивцов с Барином раскрывают! Я свою жопу больше подставлять не буду! По крайней мере с этим козлом я больше не связываюсь, — возвращаясь к реальности, уточнил старший опер через минуту, и тяжело вздохнул.
Глава 2 Следствие. Шабанов
Он вынырнул из тяжелого забытья от резкой тряски и раздраженного, визгливого голоса Светланы:
— Да вставай ты, пьянь, я уже устала тебя будить, руки отваливаются. На работу опоздаешь! Поднимайся, кому сказала!
Голову стягивал тяжелый чугунный обруч, во рту словно кошки нагадили, глаза не хотели открываться.
— Сколько время? — хриплым, недовольным голосом спросил он. — Чего ты так расшумелась?
— Без десяти восемь, вот сколько! У тебя час остался!
Виктор пошевелился. Чувствовал он себя отвратительно: мутило, все тело болело, будто вчера его колотили палками.
