Произведение посвящено одной из самых трагических страниц отечественной истории — ленинградской блокаде. Автор восстанавливает подробности событий Великой Отечественной войны, раскрывая человеческие судьбы в условиях невыносимых испытаний. Через личные истории героев книга исследует, как...
Я за него.
Руки дворничихи метались по столу, собирая крошки, которые она тут же отправляла в рот.
От запаха подсолнечного масла у Кати закружилась голова. Чтобы не упасть в обморок, она потёрла варежкой нос и поторопила:
— Пойдёмте с нами — покажете, где в квартирах могут остаться покойники или дети без родителей, и подскажете, где надо проверить в первую очередь.
В глазах женщины промелькнула тень беспокойства. Она всплеснула руками:
— Да у нас, кажись, таких и нет. Все жильцы на своих ногах. В третьей квартире померли двое стариков, так их дочка схоронила. Нету, милые, точно нету. Вы в соседний дом сходите. Там много квартир пустых. А один учёный, говорят, прямо у порога лежит, из двери ноги торчат. Уже без ботинок.
— Нет, и хорошо, — обрадовалась Маша, — нам меньше работы.
Но Кате показалась подозрительной поспешность, с какой дворник начала отговаривать их от обхода.
Она упрямо наклонила голову и сказала:
— Мы всё-таки проверим. Раз у нас есть приказ на поквартирный обход, то мы его выполним.
— Ой, девчатки! — пропела дворник. Проворно вскочив, она засуетилась по каморке, выставляя на стол чашки и ложки. — Вы всё в трудах, в заботах. Давайте лучше чайку попьём. У меня хлебец есть, и маслице, и конфетки. Посидим, поговорим по душам, по-нашему, по-ленинградски.
— Чаи распивать нам на службе не положено. Мы сейчас пойдём, — отрезала Катя, делая вид, что не замечает тоскливого Машиного взгляда, каким та смотрела на ломтики хлеба.
Бедная Машка! Со своим высоким ростом и аппетитами спортсменки-баскетболистки она очень мучительно переносила голод. Чтобы её немножко подкормить, Катя иногда подсовывала ей кусочек сахара из тётиной посылки или делилась гостинцами Сергея.
— Не пойду! — вдруг заявила дворник и с размаху уселась на стул. — У меня от голода ноги не ходят, сами идите.
— Сами, так сами, — не стала спорить Катя. — Маша, пойдём. Начинаем с первого подъезда."
"Не обращая внимания на стоны дворничихи, они вышли в узкий дворик, образованный между двух арок. Он ничем не выделялся среди сотен подобных дворов этой части города. До окон первого этажа высились сугробы, облитые нечистотами. Не в силах вынести вёдра, многие жители выливали содержимое из окон прямо во двор. С козырька над подъездом свисали сосульки, в углу двора скрипела на сквозняке полуоткрытая дверь подвала, ведущая в бомбоубежище.
Первый подъезд Катя и Маша обошли, цепляясь друг за дружку, чтобы не упасть, настолько обледенелой была лестница.
