В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
Я не особо верю, что мое состояние можно обратить – мертвое есть мертвое, – но если этот доктор вдруг справится, ты не будешь рада?
– Буду, конечно, но…
– Думаешь, мама хотела бы, чтобы я болел так же, как она?
– Нет, она не хотела бы.
– Тогда не отговаривай меня.
Бабушка что-то забурчала себе под нос – видимо, какое-то глубокомысленное и оскорбительное рассуждение на тему молодых глупцов, которым может помочь разве что пилюля от тупости.
– А зачем полез к моей трубе? – спросила она. – Кому пишешь?
– Это письмо для доктора Доу.
– Я сама отправлю, – сказала бабушка. – Это моя труба, и только я занимаюсь в этом доме пересылками.
Лео кивнул.
– Хорошо, Ба. Так даже лучше. Пожалуйста, отправь письмо за два часа до полуночи.
– Почему именно за два часа до полуночи?
– Так надо, поверь.
Лео поднялся, вернул капсулу на место и положил конверт на стул.
– Ты уверен, что поступаешь правильно, Леопольд? – спросила бабушка.
– Да, – тем не менее ответил он. – Мне пора, Ба.
Прежде, чем выйти из гостиной, он обернулся и поглядел на бабушку.
«Я просто устал… очень-очень устал…» – говорят глаза Лео.
– Они мне помогут, – говорит он сам. – Дадут то, что мне нужно.
***
Из прихожей раздался заунывный свист.
Отложив газету, доктор Доу поднялся из своего любимого кресла и отправился проверить, что там пришло.
– Не нужно никуда бежать! Я уже иду…
– А я никуда и не собирался! – раздалось сверху, и доктор вздохнул. Он знал, что прочие мальчишки обычно помогают по дому старшим (безропотно метут лестницу, ходят в лавки, приносят почту), но ему достался какой-то неправильный, сломанный мальчишка. Второе подобное ленивое существо еще поискать…
Доктор открутил вентиль на приемнике пневмопочты и, откинув в сторону крышку, извлек капсулу.
Доктора посетило недоброе предчувствие. Такое он в последний раз испытывал, когда его экономка, миссис Трикк, сообщила, что приготовит на обед супчик по рецепту своей лучшей подруги, дамы, у которой с доктором холодная, вяло протекающая война и взаимное презрение. Тогда его предчувствие подтвердилось: суп из заячьих потрохов оказался преотвратным.
