В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
Подземный зал на глубине трех этажей под больницей давно перестали использовать в качестве морга. Уже около двадцати лет там располагалась котельная, во тьме которой билось паровое сердце, питающее все здание: газовое освещение, отопление, лифты, хирургические машины… Котельная была мрачным местом, куда практически никто никогда не спускался. Больничные старожилы уверяли, что там живут призраки всех, кто умер в стенах лечебницы.
А еще там однажды произошло то, что умертвило последнюю доброту в сердце доктора Доу.
Только лишь подумав об этом, вспомнив, он почувствовал болезненный скрип внутри, словно шестеренка споткнулась о шестеренку.
– Доктор? С вами все в порядке?
Натаниэль Доу глубоко вздохнул, насильно успокаивая себя, и ему это удалось – ярость, охватившая его с момента, как он перешагнул порог больницы, забралась обратно в футляр – в голове будто один за другим щелкнули замки. Его глаза сузились, в них появилась холодная решимость.
Доктор Горрин не моргая следил за ним и сразу же понял, что он задумал.
– Только не говорите, что вы собираетесь…
– Именно это я и собираюсь.
– Но…
– Подвальщик все еще там?
– Да, но…
– Благодарю за сведения, Горрин.
Не прибавив ни слова, доктор Доу развернулся на каблуках и направился к выходу из морга.
Доктор Горрин пораженно глядел ему в спину. Высокая фигура в черном стремительной тенью скрылась в коридоре. Дверь захлопнулась. Ее стук вырвал аутопсиста из оцепенения – он вздрогнул, поспешно снял фартук, подхватил сюртук с саквояжем и бросился следом.
Граммофон на стуле все продолжал вещать, игла скользила по пластинке, а из витого рога вырывалось:
Гляди во тьму, давай, гляди, вон там, внизу, ты видишь?
Давай я покажу тебе в колодце кое-что, гляди, вон там, внизу. Ты видишь?
Что? Ничего не видишь? Ты наклонись вперед… немного… Ну же! Все еще не видишь?
Склонись чуть ниже, ниже – да, вот так!
Тебя немного в спину подтолкну, бесследно сгинешь.
…Твой крик затих, раздался хруст, когда на дно упало тело.
А я колодец вновь накрою крышкой. Землей его поверх засыплю.
И нет колодца больше…
…Снизу доносился приглушенный гул, словно бурчащая утроба встречала новую порцию на ужин.
Железная клетка лифта тряслась и вздрагивала. То и дело механизм издавал скрежет, кабинка на мгновение замирала на месте, а потом снова продолжала спуск.
Доктор Горрин поглядывал наверх, опасаясь, что в любой момент тросы не выдержат, лифт оторвется, и они рухнут вместе с ним в шахту.
