Автор
Радужными красками подкрашивают городские аллеи — здесь проходят первые художественные вернисажи. Весеннее небо дарит яркую палитру: облака плывут неспешно, стайки воробьев прыгают по дорожкам. Атмосфера полна творческой энергии и надежды на светлое лето.
Включая и побег из камеры Горобца, и убийство Миронова. Все, что произошло, не оставляло времени на раздумья. Теперь следовало работать на опережение. И главное, что нападение на дом Миронова было, как он полагал, совершено из-за той самой папки, которую вор успел ему передать. Но преступники этого пока не знают и будут искать эти материалы дальше. А вот когда не найдут, тогда и станут делать очередной шаг. И давать им такой возможности не следует.
– Что вы предлагаете, Лев Иванович? – спросил Синицын.
– Во-первых, не позднее шести утра в дом Миронова должна приехать дежурная оперативно-следственная группа.
– А если не успеем, если там уже кто-то с тряпочкой сидит и все стирает?
– Не стирает, за домом ведется наблюдение. Если бы появился кто-то, мне бы тут же сообщили.
– По-хорошему, надо бы брать всех троих фигурантов в изнасиловании Моревой и тут же предъявлять улики в совершении других преступлений, но у нас пока с доказательной базой плоховато.
– Показаний против них хватит, только надо успеть все оформить официально, на бланках, со всеми процедурами. Давайте пока подождем хоть один день. Возьмите под плотное наблюдение Половца и Семанова. Мне нужно знать их связи, через кого они начнут действовать, как связаны с криминалом и с кем конкретно. Половец узнает о работе группы в доме Миронова, поймет, что опоздал, и попытается удалить улики или воздействовать на следователя, на криминалистов.
– Ничего, справимся, – усмехнулся Синицын. – Не впервой.
Николай Парамонов был другом Половца еще со студенческой скамьи. И со студенческой скамьи он завидовал Аркадию. У Половца все всегда получалось, он мог решить любую проблему и достать все, что угодно. У него всюду были знакомые, ему постоянно кто-то был должен за какую-то услугу, кто-то постоянно чем-то обязан. Парамонов завидовал другу страшно и смотрел на него, как на всемогущего.
