Слышал, конечно, что так бывает, читал в специальной литературе и не раз сталкивался на практике, но сам ничего подобного никогда не испытывал и относился к людям вроде Кокоши с брезгливым сочувствием. Впрочем, осуждать он их не осуждал даже мысленно – они же не виноваты, что такими уродились! Можно осуждать человека, который спьяну засунул руку под кузнечный пресс или шагнул под трамвай, – сам, дескать, виноват. А врожденные отклонения – дело другое, тут надо быть снисходительным...
В душе у него шевельнулось неприятное воспоминание о временах, когда он думал иначе и не мог отнести снисходительность к числу своих добродетелей. Он тогда был молод, уверен в себе и твердо верил в целительную силу приказов, которые, как известно, не обсуждаются. Если приказано тебе: встань и иди, – ты должен встать и идти, даже если точно знаешь, что не можешь сделать ни шагу.
А потом произошел тот случай – разразился, грянул, свалился как кирпич на голову, – и оказалось, что далеко не все, что происходит на свете, можно загнать в железные рамки устава и подчинить приказу. Тогда вообще много чего выяснилось и накрепко запомнилось – увы, с очень большим опозданием...
– Не дрейфь, моряк, – сказал он Кокоше, – я же рядом!
Собственные слова опять укололи его холодной иглой воспоминания, которое он старательно прятал в глубинах памяти, не позволяя ему подниматься на поверхность, даже когда бывал пьян. Именно эти слова – точь-в-точь, слово в слово, с точностью до запятой, – он когда-то сказал другому человеку при очень похожих обстоятельствах. И вышло так, что он, капитан-лейтенант Юрий Никитин, благополучно вернулся на берег, а того человека – мальчишку, матроса срочной службы, желторотого юнца с дурацкой боязнью закрытого пространства, – пришлось долго искать по трюмам и отсекам затонувшего в сорок третьем году минного тральщика, и нашли его, понятное дело, уже мертвым. А в ржавое железное брюхо затонувшего корабля мальчишку загнал приказ, а приказ этот отдал капитан-лейтенант Никитин, потому что считал, что человек должен смело выходить навстречу страху и побеждать его в честной драке один на один.
В общем-то, все было правильно. Одного не учел капитан-лейтенант: бывают драки, победить в которых невозможно по той простой причине, что противник заведомо сильнее тебя. Случается, что драться все равно приходится, несмотря на гарантированный проигрыш, но для этого нужна очень веская причина.
