Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Но что дальше?
– Я посылаю доктора Сурминского в Рыковское – перенять их опыт тюремной гигиены. Он отплывает как раз завтра, на пароходе «Феллокс». Вы присоединитесь к нему, сами все закупите в Александровске и сами привезете.
Лицо акушерки оживилось на секунду, но тут же опять потухло.
– Это ведь не меньше пяти дней! Я не могу отлучиться так надолго. Сейчас в Корсаковске и окрестностях одиннадцать рожениц. Мало ли что…
А еще у тебя нет подходящего платья, чтобы появиться в сахалинской столице, подумал про себя Лыков.
– Хорошо. Принесите лишь список. Сурминский все купит и передаст на «Феллокс». Через те же пять дней медикаменты будут здесь.
– Благодарю вас! – обрадовалась Клавдия Провна, и снова лицо ее сделалось живым и даже привлекательным. – Вот только… на какую сумму я должна ориентироваться при составлении заявки? Дело в том, что ассигнования на второе полугодие крайне незначительны…
– Почему? – нахмурился Лыков.
– Я не знаю, – растерялась Инцова. – Так всегда было!
– А на первое полугодие они больше?
– Чуть-чуть.
– А сколько всего полагается в год на нужды аптеки? Я пока не успел разобраться во всех отраслях окружного хозяйства. Прошу меня извинить и просветить.
– Сто пятьдесят рублей положено на первое полугодие, и сто двадцать пять рублей восемьдесят копеек – на второе. А тут этот досадный разрыв, когда лекарства заканчиваются весной, а новый завоз будет только осенью. Из года в год так происходит, но начальство…
– Что начальство? Вы обращались с этим вопросом к Ипполиту Ивановичу?
– Много раз! – Клавдия Провна раскраснелась, и ее нездоровая изможденность стала заметнее.
"– Образование – еще не патент на порядочность, – возразил Лыков, и акушерка тут же приободрилась.
– Алексей Николаевич! Я повсюду слышу об вас хорошие отзывы.
– Клавдия Провна, и я об вас наслышан и давно хотел познакомиться. Но вы должны меня понять. Я – чиновник тюремного ведомства. Какой бы ни был у меня характер, доброе сердце или не очень, карательные меры неизбежны. И где тут лишняя жестокость, а где – неизбежная и необходимая, вопрос весьма сложный.
