Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Поэтому я не обещаю вам полного содействия. Вы можете позволить себе быть абсолютно доброй. А репрессивная государственная машина – нет. И хотя в ней много несправедливостей, она нужна, покуда есть преступники.
Акушерка слушала надворного советника внимательно, словно повторяла про себя каждое его слово. А когда поняла общий смысл, насупилась.
– Это не значит, Клавдия Провна, что вы не должны сюда приходить в надежде на помощь, – продолжил Лыков. – То, что смогу, я всегда для вас сделаю.
– Не для меня! – вскричала акушерка.
– Виноват, для наших с вами несчастных подопечных. Но сделаю ровно то, с чем сам буду согласен. Этот момент прошу иметь в виду. Мы с вами по-разному смотрим. На мне ответственность перед Богом и начальством, на вас – только перед Богом. Поверьте, она много легче. Теперь что касается хлоралгидрата. В Петербурге перед отъездом мне вручили некоторую сумму на благотворительность…
Глаза Клавдии Провны алчно загорелись.
– Могу я поинтересоваться…
– Эти люди просили не называть их имен.
Никаких благотворителей, конечно, не было; Лыков намеревался потратить на нужды аптеки собственные деньги. Но предпочитал не сообщать об этом малахольным акушеркам…
Инцова опять покраснела – от экзальтированного возбуждения. Вообще, перемена лица происходила с ней часто и быстро, делая из женщины то почти милашку, то некрасивую болезненную особу. Лыков смотрел и поражался. В этих переходах было что-то не совсем нормальное.
– Простите, Алексей Николаевич, – вкрадчиво, как биржевой махер, начала выспрашивать акушерка. – На какую сумму я могу рассчитывать из той, что вы назвали?
Лыков с удивлением увидел, что Клавдия Провна вся вытянулась и как-то льнет к нему. Не покидая при этом кресла. Ради хлоралгидрата она была готова подхалимничать перед начальством и даже неумело строить ему глазки! Поразительная женщина…
– Мне, признаться, некогда заниматься благотворительностью.
– Там будет рублей на триста! – радостно вставила Инцова и тут же испугалась. – Можно?
– Конечно.
Акушерка молча вцепилась в ручки кресла так, что побелели пальцы. Прямо институтка какая-то, подумал Лыков с раздражением.
