Автор
В эпизоде Мертвого Сезона в Раю, чудовища визжит и поливает жертву ядом. Эль не успевает укрыться, и слизь непрошенная осыпает ее плечо, но даже тогда она остается цела. Эта книга раскроет гротескный мир за пределами человеческой реальности, где каждый день становится тяжелее предыдущим, и каждая жертва — еще одна дверь в неизведанное зло....
Концентрация паров алкоголя в помещении заметно увеличилась.
Элинор отвернулась и придвинула к себе блюдо с оладьями.
— Ешь, ешь, деточка, — заметила ее движение Шерлиз. — Теперь-то никто тебе не скажет про талию и бедра, как у бегемота-а-а… Горе-то какое! — И «матушка» принялась промокать глаза краем своего передника.
У Эль кусок встал поперек горла.
Кое-как прожевав взятую оладью, она поднялась из-за стола.
— Спасибо, я, пожалуй, пойду.
— «Пожалуй», — тут же прыснула Мэйв.
— Уже наелась? — ахнула Шерлиз.
По горло, откровенно говоря.
Элинор выдавила из себя улыбку и вышла.
Потом, все потом. У людей действительно горе, и, матушка Шерлиз права, каждый переживает его по-своему.
Глава 31
Прибой лизал босые ступни, щекоча кожу. Тем не менее отодвигаться от воды или менять положение не хотелось. Как и вообще двигаться. Эль было хорошо и уютно, а вся суета и проблемы мира будто отошли на второй план, куда-то далеко-далеко и уж точно за пределы этой крохотной бухты, отгороженной от любопытных глаз плотным заслоном из крупных обтесанных ветром валунов.
— Здесь так хорошо, — поделилась Элинор своими чувствами.
Плечо под ее щекой вздрогнуло, а над головой раздался смешок.
— Говорил же, туристы не знают про это место. А как узнают, изгадят и растащат на камешки.
Она улыбнулась и поерзала, устраиваясь поудобнее; заскрипел под боком песок.
— Ты, как всегда, полон «оптимизма».
Грег хмыкнул.
— Хочешь, чтобы я притворялся кем-то другим?
Эль тут же вспомнила об Инессе и в ужасе зажмурилась.
— Вот уж нет! — Он засмеялся, а она ласково провела ладонью по его груди и тихо призналась: — И вообще, ты мне и такой вредный нравишься.
Грегори снова усмехнулся, на сей раз куда-то ей в волосы, затем нежно коснулся губами ее макушки, и Элинор довольно сощурилась.
— Это потому что ты тоже вредная. А вредные вредным нравятся.
Ой ли? Как о таких обычно говорят? Нашла коса на камень?"
"Но спорить у Эль сейчас не было ни малейшего желания.
На оранжевом в лучах заходящего солнца небе не было ни облачка. Обнаженную кожу приятно обдувал уже по-вечернему свежий ветер. Спокойствие и тишина, нарушаемая лишь плеском волн да криком чаек.
Когда-то Элинор смеялась над тем, что Инни называла Прим раем. Сейчас же была склонна согласиться с этим утверждением, пусть и отчасти.
