Автор
В эпизоде Мертвого Сезона в Раю, чудовища визжит и поливает жертву ядом. Эль не успевает укрыться, и слизь непрошенная осыпает ее плечо, но даже тогда она остается цела. Эта книга раскроет гротескный мир за пределами человеческой реальности, где каждый день становится тяжелее предыдущим, и каждая жертва — еще одна дверь в неизведанное зло....
Рассмотреть же что-то еще издалека и при отсутствии нормального освещения было совершенно невозможно: темные брюки, темный жилет, темные же волосы… Однако в том, что это не отец, Эль не сомневалась ни мгновения. Ну, Линден..."
"Позавчера за ужином Диана недвусмысленно намекала Айрторну, что негоже жениться, не позаботившись о счастье названой сестры и при этом иметь в друзьях кучу холостяков. Неужели он все-таки воспринял неудачную шутку ее подруги всерьез? Ох она ему и устроит. Обоим!
Остановившись, Эль воинственно уперла руку в бок и прищурилась, переходя на магическое зрение.
Увиденная аура выглядела слишком тусклой даже в темноте. Аура, которую она узнала бы из тысячи...
— Грег? — выдохнула Элинор, не веря своим глазам, и, позабыв о высоте и неустойчивости треклятых каблуков, бросилась к нему.
Он услышал (ну а кто бы не услышал такой топот, в самом-то деле?), обернулся. И Эль с разбега влетела в раскрывшиеся навстречу объятия.
Они не виделись четыре месяца… Всего четыре — как один миг.
— Ты здесь… — прошептала Элинор, чувствуя сквозь тонкую ткань платья прикосновение к спине горячих ладоней и откровенно млея от этих касаний и от самого ощущения такой долгожданной близости именно с ним.
— Я люблю тебя, — до ужаса серьезно произнес Тэйт.
И она вздрогнула. Вскинула глаза к его лицу.
— Я… — хотела ответить, что тоже его любит и безумно скучала.
Но Грегори качнул головой, прося дать ему договорить.
— Когда я узнал, кто ты такая, то решил, что я тебя недостоин…
— Что-о? — возмутилась она, сразу же забыв о своем обещании помолчать. — Ты нормальный вообще?!
— Сардинес… — Тэйт мученически возвел глаза к потолку.
И Элинор чудовищно захотелось проверить на его ноге остроту своих каблуков. Ну, или немедленно поцеловать его, чтобы перестал нести чушь, — она еще не решила, однако продолжала возмущенно сверкать на него глазами.
Грег же, воспользовавшись тишиной, нарушаемой лишь отголосками музыки, доносящимися из бального зала, и ее, Эль, гневным пыхтением, продолжил:
— А когда твой отец предложил мне должность в академии, я подумал, что он хочет меня для тебя купить.
После этих слов она перестала даже пыхтеть — вытаращилась на него во все глаза и, если бы не объятия, которые ей по-прежнему категорически не хотелось разрывать, непременно покрутила бы пальцем у виска.
— ...
