Анна сжимает кулаки, готовясь ответить Игорю, когда внезапно замолкает. Она видит в его глазах страх и оправдания, но больше всего - злобу и желание причинить боли. Атмосфера напряженна как стекло под пронизывающим холодом зимы.
Слышу голоса за дверью, Киса, мать ее, спорит.
Да, бля!
Вот зачем она трогает мою мать?!
Я ей такого права не давал. Дура.
Вот, что она будет делать, когда выяснится, что ребенок не мой?
Может, конечно, я слишком самоуверен, но не чувствую, что это мой ребенок. Или ухожу в полное отрицание.
Дверь распахивается. Киса врывается в палату, мать за ней.
- Мам, все хорошо, мы поговорим, — киваю ей, хотя голова ни хрена не соображает. Кира прикрывает дверь и подходит ко мне.
- Как ты? Я так переживала, — надувает губы, хочет ко мне прикоснуться, но я одёргиваю руку.
- Ты какого хрена, тут наговорила моим родителям? - спрашиваю сквозь зубы, чувствуя, как становится совсем хреново.
- Что? Я сказала правду."
"- Какую нахрен правду? Только после теста, мы будем обсуждать твою правду. Не смей больше приходить сюда и трогать моих родителей! - дышу глубже, глотая воздух. Голову словно простреливает болью и начинает тошнить.
- То есть, ты выбираешь какую-то бабу, вместо меня и ребёнка?!
- Да, но, если ребенок мой… - не договариваю, совсем хреново.
Анна
— Спасибо Регина Гавриловна, вы свободны на сегодня, — Алевтина прощается с няней, забираю у нее с рук ребенка, маленькую рыженькую девочку. Совсем крошку.
Даже не понимаю, как оказалась дома у Александра. У меня случилась истерика после встречи с Матвеем. Алевтина просто увела меня из больницы в полной прострации. Только сейчас прихожу в себя и осознаю, что нахожусь в чужом доме.
— А это наша Анастасия Александровна, — с усмешкой представляет мне дочку Аля. Такая милая пухленькая малышка. В розовом комбинезоне и шапочке с бантиком. Глазки такие чистые, зеленые, губки бантиком, длинные реснички, которыми она хлопает, рассматривая меня. Гляжу на нее и снова хочется рыдать. Я очень хотела ребенка. Но не сложилось… — Ей всего полгодика, но она у нас уже барыня, как величает ее папа, — смеётся Алевтина. — Строит нас всех, особенно Александра.
— Это прекрасно, когда такие строгие мужчины превращаются в любящих отцов, — улыбаюсь ребенку.
— О, папа у нас сумасшедший, контролирующий каждый вздох ребенка, — отмахивается Алевтина. — Проходи, — приглашает меня в гостиную большого светлого дома в современном стиле.
— Можно мне ванную?
— Конечно, белая дверь по коридору, — взмахивает рукой девушка. Такая доброжелательная, улыбчивая. — А мы пока пойдём с Анастасией Александровной чай поставим.
