Анна сжимает кулаки, готовясь ответить Игорю, когда внезапно замолкает. Она видит в его глазах страх и оправдания, но больше всего - злобу и желание причинить боли. Атмосфера напряженна как стекло под пронизывающим холодом зимы.
Киваю, прохожу в ванную. Рассматриваю себя в зеркало, волосы растрепаны, глаза красные, опухшая вся. Я неслась в больницу не разбирая, что надела, только сейчас понимаю, что на мне простые домашние штаны и мятая футболка. Умываюсь ледяной водой, пытаясь прийти в себя. Привожу волосы в порядок и выхожу.
— Мы на кухне! — кричит Алевтина. Нахожу ее по голосу. Малышка сидит в детском стульчике и стучит пластиковым поильником по столу, разбрызгивая оранжевый сок и заливисто смеётся, когда капли попадают ей на лицо. Улыбаюсь, впервые за этот день искренне радуясь.
— Хулиганка, — усмехается Алевтина, вытирая личико дочери. Девочка так похожа на мать. — Ты какой чай предпочитаешь? Зеленый, черный, улун? Или может кофе? - тараторит девушка. - Ой, кофе, наверное, не стоит. Надо успокоиться. У меня есть таежный чаек на травах, вкусный, — открывает шкаф вынимая баночку с чаем. — Мед любишь? Конфеты есть кокосовые. А может ты голодна?
Снова улыбаюсь. Очень радушная хозяйка. Кто бы мог подумать, что у такого серьезного строгого мужчины такая милая жена.
— Нет, Алевтина, просто чая с медом достаточно.
Я ничего не ела с утра, но кушать не могу. Мне хочется только одного, чтобы с Матвеем было все в порядке.
Алевтина кивает, но все равно начинает доставать из холодильника, сырную нарезку, бутерброды с красной рыбой и варенье. Пока она хозяйничает, девочка начинает капризничать.
— Подожди немного зайка, мама занята, — дает дочери игрушку, но та кидает игрушку на пол, начиная проситься на руки.
— А можно я ее возьму? — спрашиваю. Я очень люблю детей. Я мечтаю о ребенке и завидую белой завистью, что бог дал такую малышку этим прекрасным людям. — Я руки помыла.
— Возьми, если она к тебе пойдет, конечно. Барыня у нас привередливая.
Отстегиваю малышку, тяну к ней руки. Девочка замирает на секунды, рассматривая меня, а потом тянет руки в ответ. И это такое счастье. Аккуратно поднимаю ребенка.
— Ну привет, крошка, — улыбаюсь, поправляя девочке шапочку. — Какая ты сладкая.
Настя тянется к моему лицу, целую ее пальчики. — Очень вкусная девочка. Да? — она улыбается мне в ответ. — Съем пальчики. Ам! — играю с ребёнком, прикусывая губами. Девочка начинает смеяться и снова тянет пальчики к моим губам. — Ам! — ребёнок смеётся еще громче, а внутри меня разливается такое чистое искреннее счастье, словно это моя дочь.
В голове возникают непрошенные мысли, что Кира тоже ждет ребенка, а отбирать у них отца, я не готова. Бог мне это не простит.
