Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
Ждала понимания, не в силах больше сопротивляться ему.
Блэквуд стоял неподвижно. Смятение и недовольство отражалось в его бледно-голубых глазах, в которых я запросто могла бы утонуть.
— Хорошо, — внезапно согласился он, и я едва заметно выдохнула. — Я дам тебе три дня, а потом ты скажешь мне ответ.
Мне хватит этого времени, чтобы подумать…
Должно хватить.
Я попыталась уйти, приподняв руку, и он тут же перехватил ее в воздухе.
— Но скажи, что не пойдешь к Мейзу… — потребовал он, сжимая пальцы чуть крепче. — Обещай, что сначала придешь ко мне.
Я ошеломленно смотрела на Блэквуда, ощущая его прерывистое дыхание на своей коже.
— Обещай! — настойчиво повторил он, не давая уйти.
— Обещаю, — ответила я, едва ли понимая, на что согласилась.
Было тяжело находиться рядом…
Ощущать его тепло, биение сердца, горячее дыхание на своих губах.
Но еще тяжелее было осознавать, что у нас может не быть совместного будущего.
— Не забудь это, Фрэйз, — тихо произнес он, а затем неохотно отстранился, и я прижала к груди холодную клетку, обнимая ее двумя руками, словно в ней сейчас таилось мое сердце.
Он ушел…
Я так и продолжила стоять на лестнице, пытаясь прийти в себя.
Три дня у меня было на то, чтобы все рассказать Лоренсу, и неделя, чтобы дать ответ Габриэлю.
Птица беспокойно чирикнула в клетке, и я взглянула на нее, очнувшись от тяжелых мыслей.
— Прости, — прошептала, перехватив клетку за серебряное кольцо, и направилась к выходу под оглушительные удары собственного сердца.
Нужно успокоиться…
Решения следует принимать на холодную голову.
Ненависть и любовь настолько тесно переплелись между собой, став единым целым, что их стало сложно различить.
Все, что я понимала…
Это то, что хочу быть с человеком, который меня ненавидит и который возненавидит еще сильнее за то, что я забеременела от него, забыв про ритуал и разрушив наше будущее.
Я открыла перед собой двери, вдыхая свежий воздух, ворвавшийся прохладным ветром в корпус здания.
Осень уже близко.
До окончания учебного года оставалось всего пару месяцев, дальше меня ждал четвертый курс и вылет с позором, поскольку все узнают мой «секрет».
Птица, будто почувствовав свободу, активно замахала крыльями, и я невольно улыбнулась, поставив клетку на крыльцо.
— Сейчас, торопыга… — произнесла, открывая дверцу металлической решетки. И как только убрала руку, пташка вырвалась наружу, взлетая в небеса.
