Внутренние физические переживания героини создают напряженную и плотную атмосферу эксплуатации, где ее тело становится инструментом для демонстрации власти над ней. Этот ужасный сюжет держит читателя на грани страха и желания узнать больше о последствиях таких отношений....
— Хватит…
Слёзы безмолвно текли по моим щекам. Я стояла неподвижно, ощущая, что все внутри меня рушится в этот миг.
— Ты же видишь, как я болен тобой, ты же знаешь! Я не отдам Мейзу ни тебя, ни своего ребёнка!
Он все понял.
Я судорожно выдохнула, не в силах больше бороться с собой.
Нас лихорадило друг от друга, трясло. Этот шквал эмоций, казалось, сметал все на своём пути.
Это была сумасшедшая, одержимая, больная любовь.
— Я знаю, что это мой ребенок, Фрэйз. Я чувствую в нем свою ману… — Блэквуд поднял голову, уверенно заглядывая мне в глаза.
Я ничего не могла возразить.
— Мы оба проиграли… — обреченно проговорил он. — И оба ответим за последствия.
А после схватил меня в охапку и порывисто прижал к себе.
— Мерзавец… — бессильно прошептала я, не сдерживая слез.
— Только твой, — ответил он, и я изо всех сил обняла его в ответ, сминая в дрожащих пальцах рубашку на его спине.
Я так хотела услышать эти слова, так нуждалась в них, что сейчас едва верила в свое счастье.
— Прости меня, лисенок.
Он слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.
— И я люблю тебя, Лоренс Блэквуд, — прошептала на выдохе, и он надменно усмехнулся в свойственной только ему манере, а после его губы слились с моими в чувственном поцелуе.
Впервые он так пылко и нежно обнимал меня, впервые с таким трепетом целовал. Я испытывала облегчение от тяжести, что тонным грузом свалилась с души, словно открыв мне второе дыхание.
Вот только мы оба знали, что впереди нас ждет самое сложное…"
"— Мы справимся, — прошептал он мне в губы, будто прочел мысли. — Ничего не бойся. Теперь все будет по-другому!
40.
Лоренс еще долго не выпускал меня из объятий.
Мы стояли под ветвями ивины, потеряв счет времени. В его руках я чувствовала себя на своем месте, как бы абсурдно это не звучало.
— Нам нужно идти… — прошептал Блэквуд, прерывая мою безмятежность, и я неохотно отстранилась, заглядывая в чудесные голубые глаза, которые есть только у него, у моего любимого «мерзавца».
— До лекции еще полно времени, — ответила я, желая остаться здесь подольше.
— Сначала зайдем в столовую, — он поднял меня на руки, не обращая внимания на мой возмущенный взгляд. — Ты должна позавтракать.
И он туда же…
Я демонстративно закатила глаза, прекрасно понимая, что спорить бесполезно.
— Еще раз так сделаешь… — угрожающе произнес он, понизив голос. — Пожалеешь.
