В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Надо было делать что-то одно, но он не профессионал в таких вещах, хотя и считает себя очень умным. Какой следует вывод?
— Ну и какой, инспектор Планктонов?
— Вика ему не нужна. И не нужна была с самого начала, просто попалась под руку. Он хотел убить кого-то одного, а в остальных стрелял для обставы. Вспомни, что я говорил про «расчлененку»! Причина убийства — в делах Анжелы или Каролины. Скорее всего — Анжелы. Надо ковырять её прошлое. И трясти этот гребаный «Ливень».
Волгин обдумал сказанное Андреем. Хотелось поспорить, и он прицепился к каким-то нюансам, стал возражать, но без азарта, можно сказать — формально.
Потом Акулов пересказал содержание беседы с сестрой. Волгин слушал с нарастающим интересом и перебил, когда Андрей дошёл до истории несчастной любви Анжелики:
— Она осталась в заложницах? Ну-ну! Пыталась соблазнить всех охранников, хотела добраться до изменника, который спрятался с деньгами за границей, а потом пришёл суперагент по прозвищу Казанова и её спас?
— Примерно так. А ты откуда знаешь?
— Книжки надо читать.
Вечером Акулов пораньше уехал домой, а Волгин задержался в кабинете.
— А я думал, уже никого нет. — Сазонов имел привычку входить без стука, но всегда с таким видом, словно извинялся за назойливость и был готов к тому, что на него закричат и прогонят.
В руках Сазонов держал папку из первоклассной кожи, с которой больше подобало бы ходить директору крупного банка, а не госслужащему с грошовой зарплатой. Приблизившись к столу, беззвучно расстегнул «молнию» и выложил пачку бумаг.
Пачка выглядела солидной.
— Никак ты сегодня решил поработать?"
"— А то! — Сазонов широко улыбнулся. — Это материал из ГАИ. Мне всю плешь проели, пока дали ксерокс. И то пришлось свою бумагу нести. Кроме данных чеченца, ничего там умного нет. Какой-то Ибрагимов Ваха Хамидович, шестьдесят седьмого года рождения. В городе у нас не прописан, тачкой управлял по доверенности. Я заезжал к девчонкам на компьютер, проверил его. Не судимый, только несколько «сто семьдесят восьмых»[15] у него было.
Шурик выделил из общей стопки пухлый конверт с логотипом оператора сотовой связи.
— Знаешь, сколько там номеров? Я смотреть даже не стал. Тыща, наверное!
Волгин распечатал конверт и тоже не мог сдержать удивление. Получалось, что гордый горец Ваха Хамидович пользовался за последние две недели трофейным телефоном больше двух сотен раз. Впрочем, нет — какая-то часть звонков должна быть сделана ещё Анжеликой.
