В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Бледная, ненакрашенная, с потухшими глазами и грязными спутавшимися волосами. Одетая в какой-то невообразимый полушубок, дырявые джинсы и ботинки с вытертой меховой опушкой. С трясущимися грязными руками, которыми ежеминутно вытирала сопливый нос. Голос тусклый, как и глаза. Говорила, неотрывно глядя в окно за спиной уэсбэшника. Переживает за Никиту или Софрона? Ждёт ломок? Ненавидит себя за то, что пошла на поводу у «гестапо»? Или вообще это не она, а похожая внешне актриса, приглашённая для того, чтобы сломать сопротивление опера? Так, конечно, не делается.
Первая часть рассказа Снежаны не отличалась от той, которую сочинил для неё Акулов. На вечеринке Никита попросил её сохранить у себя пакетик. Она положила его за обложку паспорта и забыла о нём до тех пор, пока милиционеры не проверили документы. Оказалось, что в пакетике кокаин. С перепугу она признала наркотик своим, но в отделении рассказала чистую правду. Над ней посмеялись и заявили, что говорить теперь можно всё что угодно, однако роли это никакой не сыграет.
Волгин слушал и диву давался. Он понимал наркомана Губащенко и недоумка-сержанта. По крайней мере, они говорили если не чистую правду, то что-то очень близкое к ней. И мотивы их «добровольного сотрудничества» с УСБ лежали на поверхности.
