В помещении густо плескается вентиляционная грязь — кажется, чтобы уберечь меня от窒息. Страх оглушает: нет веры в нормальную жизнь обратно. Паника прикрывает думой об опасности для ребенка, сердце колотится как будто громадный зверь. Уже и слезы выступают навстречу прошлому. Сегодня клиентов меньше — двое легких на ощупь, и они не такие избалованные. Но даже такое облегчение лишь на время....
Пусть идет, как ни в чем не бывало.
– Черт, – рычу я сквозь зубы. – Ладно.
Сергей, тем временем выходит из дома и идет вдоль дороги. Он плетется довольно медленно… даже слишком медленно. Мне хочется посигналить и сказать, чтоб быстрее шевелил булками! Но я себя останавливаю, нужно строго держаться плана. Вот он уже доходит до конца дома и собирается переходить пустынную дорогу.
Я с тревогой смотрю на Ивана. Он кивает, и я с радостью быстро завожу машину и жму на газ до упора…
Все произошло очень быстро и не так как я себе воображала.
Павел с Иваном, как метеоры выбегают из машины, сгребают в охапку Сергея и заталкивают в багажник. А потом, так же быстро, садятся в машину.
Павел садится за руль и выжимает газ на полную, и автомобиль, со свистом покрышек, срывается с места. Мы гоним, как сумасшедшие по городу, пытаясь быстрее выехать за его черту.
– Паш, не гони, ну что ты делаешь! – цедит сквозь зубы Иван. Нам не хватало еще, чтобы остановили!
– А ты на кой черт с нами? Покажешь свое удостоверение, нас сразу же и отпустят, – нервно шутит Паша, пытаясь унять нервозностью.
Но скорость, все-таки, снижает. Нас никто не преследует, никто не заметил то, что мы сделали.
– Я сейчас. – кричит он.
Я тоже подхожу к багажнику и заглядываю в него. Этот урод валяется там без сознания, в неестественной позе. Я ненароком начинаю думать, что мы убили его. Щупаю пульс. Нет, живой гад. Паша быстро делает ему укол снотворной дури, надевает на голову мешок и связывает крепко руки и ноги. Этого должно хватить до тех пор, пока мы не приедем в дом.
"Мы возвращаемся в машину, и уже спокойно едем в наш “новый дом”. Я теперь спокойна, как удав. Я предвкушаю приближающуюся расправу. Меня трясет от возбуждения, мне хочется безумно секса. Не понимаю, что за чертовщина со мной твориться. Каждый раз, когда я думаю о расправе над Сергеем, мое тело колбасит, не по-детски.
Спустя пару часов мы, все-таки, добрались до домика. Всю дорогу, никто из нас, не проронил ни единого слова.
