В помещении густо плескается вентиляционная грязь — кажется, чтобы уберечь меня от窒息. Страх оглушает: нет веры в нормальную жизнь обратно. Паника прикрывает думой об опасности для ребенка, сердце колотится как будто громадный зверь. Уже и слезы выступают навстречу прошлому. Сегодня клиентов меньше — двое легких на ощупь, и они не такие избалованные. Но даже такое облегчение лишь на время....
Оказывается, у меня гораздо изощреннее фантазия.
У Сергея округляются глаза, он начинает истерично мотать головой из стороны в сторону, изо рта слышатся приглушенные крики.
Боится скотина! Ну что ж, это хорошо. Я хочу, чтобы этот кусок дерьма почувствовал все то, что чувствовала я, когда его дружки измывались надо мной.
Я встаю над ним раздвинув ноги и заставляя его извиваться подо мной в диком ужасе. Кочергу я обхватываю двумя руками и медленно опускаю вниз, к его груди.
Сергей замирает, на его лбу выступает испарина, он становиться бледный, как грязная простынь.
Я отрываю кочергу от кожи вместе с мясом, вижу, как волоски вокруг соска оплавились, и от них поднимается дымок. Сергей визжит через кляп и дергается, тем самым прикасаясь к горячей кочерге множество раз, нанося сам себе ожоги. Я только через несколько минут догадываюсь поднять кочергу наверх и отойти от него.
Сергей лежит на матрасе и плачет, из ожогов сочится кровь, а кожа вокруг ран, уже вздулась огромными пузырями. Я кладу кочергу обратно в камин и беру большой нож для мяса.
– Продолжим? А, “Милый”? – я улыбаюсь словно мясник. Каждая рана, нанесенная ему, доставляет мне неописуемое удовольствие.
Сергей белее призрака, а увидев в моей руке раскаленный нож, начинает визжать, как девчонка. Я, не раздумывая, провожу красным ножом по внутренней части его бедра.
Наблюдаю за этой дивной картиной и смеюсь. Душа, словно заново оживает! С кровожадностью маньяка, провожу ножом по другой ноге. На ляжках Сергей образовались две равные кровавые борозды. И тут, он начинает мочиться. Фу, боже. Как это противно! Я двумя пальцами беру его член и направляю на порезы. Струя мочи попадает на рану, и Сергей трясется всем телом, при этом, не переставая визжать.
– Отлично! Мучайся, мучайся урод, как я! – слезаю с кровати и беру плеть. Длинная палка, обмотанная кожей, а к ее концу привязано пять кожаных косичек с большими узлами на концах. При сильном ударе, такая игрушка, рвет кожу в клочья!
Я возвращаюсь к скулящему Сергею и без разговоров начинаю методично, со всей своей силы бить его по телу плетью. С каждым ударом он изгибается всем телом и орет в кляп. А я бью, наношу удары без жалости.
