В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Улыбка сползла с лица Горелова, в то время, как лицо Турганова оставалось по-прежнему бесстрастным. Удостоверившись, что слова дошли до собеседника и поняты правильно, он продолжил:
– Областное правительство намерено получить международный кредитный рейтинг. Не мне тебе объяснять, что это такое. Если он окажется достаточно высоким, область сможет разместить за рубежом собственные валютные облигации на полмиллиарда долларов. Если же Будякин окажется в Думе, неизбежна кампания в прессе. Его объявят ставленником мафии, а авторитет области окажется подорванным.
– Бросьте, кто обращает внимание на прессу? – скептически поморщился Горелов. – Да и не так уж сложно заставить её помалкивать. У нас в области все мало-мальски тиражные газеты на дотации, достаточно цыкнуть, и все заткнутся."
"– Рассуждаешь, как прохвост. Видно, по другому не умеешь. Есть центральная пресса, независимая, подконтрольная столичным банковским группировкам, которые нам отнюдь не сочувствуют.
– И все-таки, как мне кажется, вы преувеличиваете. – Горелов постарался сказать это как можно беззаботней. – Будякин не такая уж одиозная личность. Не судим, под следствием тоже не был, крупный чиновник, не какой-нибудь бизнесмен с сомнительной биографией.
– Сюда, между прочим, уже явились два представителя известной зарубежной рейтинговой фирмы со своим переводчиком. И они живо интересуются выборами и наиболее вероятными победителями. – Турганов оставил без внимания аргументы Горелова. – У западных людей другой взгляд. То, что для нас сущий пустяк, не имеющий значения на общем фоне российского беспредела, для них может оказаться глобальным фактором, свидетельствующим о неблагополучии во властных структурах, ну, и так далее.
– А раньше вы не могли сказать? – начал злиться Горелов, но взял себя в руки. – Я уже бессилен что-либо изменить. Все давно идет само собой.
