В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Значит, находятся в неравных условиях, а это нарушение закона. И Облизбирком поступит справедливо, если изменит сроки голосования, перенесет недельки на две. А за это время можно обработать электорат в нужном направлении.
Вариант с массированным выбросом компромата особо не рассматривался, поскольку проигрывался уже сто раз. Главное, самый опасный компромат находился в руках самого Горелова. Вот эти бумаги могли бы сработать, зародить в умах избирателей сомнение в ""народном кандидате"".
Поручив своим работникам наработку плана действий на случай отмены или переноса выборов, Горелов отправился в мэрию, где в три часа должен был состояться следующий серьезный разговор. Он даже обедать не стал, аппетит отшибло начисто. Но аппетит испортился вовсе не от результатов мозгового штурма. Поступило сообщение о прекращении предварительного голосования.
С утра ни одному человеку не удалось получить избирательный бюллетень. А ведь людей организованно подвозили на автобусах партиями по тридцать-сорок человек.
В Облизбирком дозвониться не удалось. Складывалось впечатление, что все разбежались, а двери заперли без всяких объяснений.
А беседа в мэрии оказалась не кулуарным шушуканьем, а официальной встречей с далеко идущими последствиями. Достаточно сказать, что все происходило в одном из кабинетов финансового отдела, где непрезентабельный клерк среднего ранга, серый и скучный, как советский роман о передовике производства, кинул блеклый взгляд поверх очков и сказал, кивнув:
– Ага, директор ""Бюро социальных технологий"".
Этот серый тип вызвал у Горелова острую неприязнь.
