В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Аналитики сразу обратили внимание на бледный вид и отрешенный взгляд своего директора.
Собрав в своем кабинете весь персонал, Горелов выступил с проникновенной речью:
– Друзья мои! Несколько лет мы делали одно общее дело, делили радость побед и горечь поражений. И сейчас мне очень трудно говорить, потому что я должен сказать – мы расстаемся. Навсегда. – Голос его был полон высокого трагизма. – Полчаса назад я получил в больнице результаты повторных анализов. Никаких сомнений нет, диагноз окончательный. У меня – рак печени.
Ему было трудно, но держался молодцом. Все это видели. Сотрудники, потрясенные трагическим известием, сначала попросту онемели. Потом все стали сочувствовать, говорить слова утешения, предлагать помощь."
"– Спасибо друзья, – Горелов промокнул сложенным носовым платком набежавшую слезу, – я никогда не забуду вашего участия. У меня есть шанс, возможно, один из тысячи. Поэтому я прямо сегодня, в крайнем случае завтра, должен вылететь в Моску на операцию.
Горестное прощание не слишком затянулось. Подчиненные деликатно позволили начальнику побыть одному в своем кабинете, чтобы собрать личные вещи.
