В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Высыпали щебенку напротив вашего дома, возьмите лопату и разровняйте. Давайте не будем уж в абсолютных иждивенцев превращаться.
И снова с подачи Горелова разразилась овация.
– Так, дальше у нас идет автобусное сообщение. Редко ходят. Прошу потерпеть три месяца. С нового года станет ходить второй автобус. Дело уже решено. В декабре автопарк получает новые машины, а с первого января их выводят на маршруты. Теперь о пенсиях. Самый, наверное, наболевший вопрос. Если я дам распоряжение в собес, чтобы там кому-нибудь из вас повысили пенсию, его ведь никто выполнять не станет.
И снова зал разразился долгими, продолжительными, как писала в прежние годы газета ""Правда"", аплодисментами. Будякин скосил глаза в записную книжку.
– До выборов у вас есть достаточно времени, чтобы проверить, насколько я держу свое слово. Если телефоны не будут работать, если завтра на разбитые улицы не начнут завозить щебень, не голосуйте за меня! Гоните в шею! Ну, а если вы убедитесь в надежности моего слова, готовы на меня положиться, обязуюсь стать защитником ваших интересов. И на этом позволю считать свое выступление законченным. Пять минут истекли.
Сокрушенно махнув рукой и тяжело вздохнув, Будякин стал спускаться со сцены. Его тут же облепили местные жалобщики, принялись излагать бессвязные и слезливые просьбы.
– Хорошо, – ободрял их Будякин, – прикажу разобраться. Так, изложите моему помощнику.
Двое психологов, специалистов по методике общения из команды Горелова, быстро переключили всех жалобщиков на себя, увлекли из зала в фойе.
– Поздравляю, – вполне искренне сказал Горелов, – вы были великолепны. Завтра весь поселок будет знать, за кого отдать голоса. Главное, нам удалось от вопросов отвертеться. Это самый опасный момент.
– Ну, я не думаю, что мне было бы трудно ответить на любой вопрос, благодушно возразил Будякин.
