Все это продолжалось до тех пор, пока один из воинов не решил тоже обернуться и достать вертлявового детеныша черного дракона в воздухе.
Огромная туша серого грузного дракона закружила над их группой, взмахами крыльев взметая целый столп пыли, сбивая с ног людей и драконов с некрепкой комплекцией. Тот, что держал Эммилию, даже выпустил её из рук, здраво рассудив, что никуда она не денется.
— Сейчас разберемся с твоим грязным отпрыском, и вернемся к тебе, не переживай, — заверил её мерзавец, противно ухмыляясь.
— Вы тоже это чувствуете? Силен детеныш драконьей подстилки.
Энергетический импульс вокруг действительно становился все ощутимее, но не достаточно, чтобы обезвредить сильных воинов. Когда зубы серого дракона клацнули у кончика крыла сына, Эммили закричала, получив пинок сначала в спину, а потом в живот.
Аман, заметив избиение матери, спикировал вниз. А дальше все произошло в доли секунды. Тьма внутри, желание мести и возмездия «драконьей подстилки» разрослось до такого размера, что уже не умещалось внутри.
Поняв, что сейчас их обоих, а главное — сына, убьют, Эммили закрыла глаза и огромным усилием своей ненависти попыталась сдвинуть ту задвижку в себе, что прежде так легко открылась для короля, заставляя себя почувствовать поток чистой энергии вокруг. Её окутал силовой смерч.
Фоном зазвучали голоса: Что происходит? Она что-то делает! Прикончите её! Что это?!
Энергия заполняла её снова, как много лет назад, только тогда всё происходило просто и само собой. И тогда сила была светлой и чистой. Теперь же… Теперь же ей приходилось управлять процессом, рожденным собственной агрессией, о котором она не знала ровным счетом ничего.
Усилием воли продолжая держать себя открытой для потока энергии, расширяя его на сколько получалось, она мысленно направила всё без остатка в сторону, где слышались хлопки маленьких кожистых крыльев, желая увеличить силу Амана до максимально возможных размеров. И в этот же миг кожу опалило жаром, а виски сдавило мощным энергетическим выбросом энергии. Визг и запах паленого мяса окутали её, и Эммили потеряла сознание.
Пришла в себя от того, что маленькие ладошки гладили её по лицу, а обнаженное тело укрывали порванной детской одеждой.
Она порывисто прижала его к себе. Ребенок выглядел как обычно, ни единой царапины. И в глазах — лишь отголоски беспокойства. Она даже трогал её не пытаясь привести в себя, а будто точно знал, что все в порядке — просто жалел.
Она огляделась и пришла в ужас от отрывшейся картины.
