В отдалении от кареты, там, куда их притащили чужие воины, кругом лежали мертвые тела. Кто-то, кто лежал ближе к ней, сгорел заживо, судя по выражению муки на сгоревших лицах, у кого-то чуть дальше, скорее всего от выплеска силы Амана, вылезли из орбит глаза и были разможжены черепа. Туша серого дракона валялась неподалеку. На самой Эммилии тоже сгорела почти вся одежда, немного были опалены волосы и брови. Но на теле — ни ожога. Голова немного кружилась.
Так значит, у неё получилось. Вышло вновь сработать передатчиком энергии и силы, только теперь для сына. И он воспользовался новой возможностью с лихвой, судя по всему, интуитивно ощущая свои способности и понимая, что выброс такой силы её убьет, этом методом избавился лишь от тех, что были далеко, а вот огонь его дракона, значит, не мог причинить ей вреда. Только сжег всех злодеев. И то, что на ней было одето.
Прикрывшись детской рубахой, девушка вернулась к карете и содрала штору, в которую и закуталась, возвращая одежду ребенку, кое-как на нем завязав. Его дракон вырвался слышком быстро, и как обычно в таких случаях, потом проще было выбросить все, чем починить, но пока цель была не одеться нормально, а прикрыть наготу. Что они успешно и сделали.
Потом на автомате проверив пульс у своих стражников, и выяснив, что выживших все же пятеро, включая смельчака со стрелой в груди, Эммили затащила при помощи сына их, практически всех беспамятных, в карету, а сама уселась управлять ею рядом с ребенком, хотя никогда раньше не делала ничего подобного. Тот не отходил ни на шаг. Хотя и не выказывал страха. Наверное, как всегда переживал за маму. Вздохнув и передернув плечами, стряхивая застывший страх и желание убивать, Эммили поцеловав сына, вернулась к своему обычному состоянию
Вспомнив рассказы дедушки Эвира о том, что лошади умнее извозчиков будут и в любой опасной ситуации придут домой, она расслабила поводья, следя, чтобы не сошли с дороги в лес. А на поворотах полагалась на память животных. Её совсем не смущал их внешний вид и тот факт, что позади стонут раненные бойцы. На душе был полный штиль. И лишь отголоски радости, что теперь она может быть проводником для сына, обеспечивая его мощь, а значит и безопасность.
Аман же смотрел только на двух прекрасных черных коней, что тащили нагруженную карету. Его любовь к животным — единственное, что делало его похожим на обычного ребенка. Но вновь Эммили нашла плюсы в том, что он не такой как все. Жестокая битва, похоже, не сильно затронула её сына.
