Мороз не просто пришел — он повел завоевательный шок. Весь мир замер в ожидании первых холода, когда воздух дышать перестанет и звуки исчезнут за железным покровом белого снега. Часы стоят словно каменные фигуры на морозе, а сердца людей — застыли в неподвижности, ожидая прихода лютых ветров и громадных холода....
Ну а маг так вообще, насколько я понимаю, ограничен лишь ленью и общей усталостью моральной, более ничем не лимитируемый перед смертью.
— Как же они столько лет оставались в тени? — Бабуля завернула смертельные подарочки в плотную шкуру, после чего поместила все в окованный металлической полосой сундучок.
— Да кому они нужны, чтобы их искать? — хмыкнул я. — Перед короной маг чист, отдав ей положенное, ну а то, что под водой творится, на поверхность не выходит.
— Так, а что они здесь, на севере забыли? — Хенгельман сгоряча пристукнула кулачком по столу.
— Вопрос выживания. — Тяжело вздохнул я. — До отъезда я успел хорошенько пообщаться с графиней. Все банально до безобразия, если изначально навки неплохо чувствовали себя на морском побережье, то год от года им все дальше и дальше приходилось уходить в морскую пучину, из-за разрастающихся человеческих городов и конкуренции с рыболовными артелями.
— Мир меняется.
Выбор у них был: либо уходить в неизвестные морские просторы либо же заходить в реки, уходя вглубь континента. Вроде бы наипростейший вариант с открытым морем отпадал все же из-за прямой зависимости навок от берега, как бы это ни печально звучало. Не могут они без прогреваемого берега находиться постоянно в воде. Да, можно было попробовать искать острова, но просторы не маленькие, а то, что известно, уже занято людьми, да и открытая большая вода не в пример речным руслам куда как полней опасных обитателей, не всегда доброжелательно расположенных вроде как к своим повелителям.
Это был путь не в пару лет и даже не вопрос пары десятилетий, длинная дорога, что называется, в один конец, только, казалось бы, наладилось, только вроде бы живи и радуйся, но по пятам словно опухоль неимоверно быстро разрастается человечество, тесня, подвигая и понемножку, вроде даже незаметно, но вытесняя с обжитых мест этот народ.
— Я не пойму, почему нужно было приходить и начинать свой путь с убийства? — Старушка тяжело вздохнула.
— Спасибо, — улыбнулся я.
— Почему все так вышло, Ульрих, хоть убей, не пойму. — Старушка, похоже, и вправду расстроена.
— Это потому, что ты темная, страшная некромантша на службе тьмы, — подбодрил я ее. — Настоящие добрые люди удавятся, но не снизойдут до унижения просить кого-то о помощи.
